Около полудня 7 (20) ноября раздался выстрел в самом центре города, в фешенебельном кафе «Франсуа». Оказалось, что стреляли у столика, за которым сидели двое молодых людей с двумя женщинами. Милиционер прибыл немедленно, но один из «джентльменов» к этому времени успел скрыться, а у второго не оказалось оружия. За отсутствием вещественных доказательств и невозможностью доподлинно установить виновника стрельбы, никто задержан не был. К счастью, обошлось без пострадавших{713}.

Милиция пыталась действовать, однако сплошь и рядом милиционеры не могли не только справиться с преступниками, но и защитить самих себя. Дежурный Старокиевского района[33] направил уголовного арестованного С. Воробьева, в сопровождении милиционера, в Бульварный район. Милиционер вернулся с полдороги и доложил дежурному, что Воробьев бежал{714}. Другой милиционер Старокиевского района, Н. Ильенко, возвращаясь с поста, подвергся нападению трех неизвестных, которые отобрали у него револьвер. В результате многие милиционеры не хотели (!) стоять на постах, боясь быть обезоруженными. Граждане, в свою очередь, о многих случаях ограбления и насилия даже не заявляли, «мотивируя это тем, что все равно бесполезно»{715}.

8 (21) ноября в городе, как и в прошлые годы, отметили праздник небесного покровителя Киева – архистратига Михаила. По этому поводу все городские учреждения были закрыты. По той же причине не функцинировал городской ломбард – что вызвало большое недовольство населения; по мнению некоторых, это было «тем более недопустимо в то время, когда бедный люд производит выкуп теплого платья». Как бы то ни было, городские служащие решили, «независимо от переживаемого момента праздновать день Михаила по старой традиции»{716}.

А «переживаемый момент» вытеснял «старую традицию» и врывался в жизнь горожан помимо их желания – не только на бытовом уровне, но и на политическом. 2 (15) ноября вечерний выпуск «Киевской мысли» вышел под заголовком «СОБЫТИЯ В КИЕВЕ» (с подробным рассказом о «треугольном бое»). На следующий день на титульном листе стояло «СОБЫТИЯ В ПЕТРОГРАДЕ». А 4 (17) ноября «шапка» той же газеты гласила:

Гражданская война

Гражданская война

Третий Универсал: УНР

Третий Универсал: УНР

Упомянутый заголовок, правда, относился к происходившему в Петрограде. В Киеве, после «треугольного боя», военных действий (пока) не было. Но на повестку дня вновь стал вопрос о взаимоотношениях между Киевом и Петроградом.

Титульная страница вечернего выпуска «Киевской мысли», 4 ноября 1917

Пока существовало Временное правительство, украинские власти, по крайней мере формально, признавали себя подчиненными ему (хотя споры о разделении полномочий уже возникали, как показала, в частности, история с киевским городским комиссаром). В первые дни после захвата власти в Петрограде большевиками все, кроме самих большевиков, считали, что это некая временная аберрация, мятеж, который вскоре будет подавлен. Вскоре, однако, стало ясно: без боя большевики власть, скорее всего, не отдадут. Оставалась еще надежда (как мы теперь знаем, наивная) на Учредительное собрание. Тем не менее необходимо было принять решение – что делать «здесь и сейчас».