Тургин-Заярный взял опытного радиста и на бронетранспортере сержанта Ширинбаева устремился за БАО.

Впереди — последний в долине, перед подъемом на перевал, большой, растянувшийся вдоль дороги кишлак, славившийся крупными мандаринами. Агитационный отряд как раз приближался к нему, когда Юрий Сергеевич нагнал афганское подразделение и перебрался из бронетранспортера в машину-салон старшего капитана Али Джабара. Неделю назад Джабар вместе с другими офицерами БАО целый день провел в советском военном городке, в политотделе, — обменивались опытом работы. Тургин-Заярный был переводчиком. Там они познакомились и теперь при встрече трижды приложилось щекой к щеке, как здороваются друзья.

В салоне было прохладно, уютно. На стенах плакаты и стенды с фотографиями лучших бойцов подразделения. В выгородке, ближе к кабине, негромко повторял позывные радист, поддерживающий связь с головной и замыкающими машинами отряда. Али Джабар сгреб с откидного стола карты и схемы, положил их на откидную лавку-кровать. Наголо остриженный солдат быстро накрыл стол скатертью, нарезал дыню: сочные ломти ее желтели в большом расписном блюде.

— Будь как дома, — по-русски сказал Джабар.

— Ташакор,[9] — улыбнулся Юрий Сергеевич, расстегивая воротник.

Они были почти ровесники. Джабар немного постарше. И еще в политотделе, с первых минут знакомства, почувствовали взаимный интерес, часто возникающий между людьми примерно одного уровня, одного интеллекта, но которые прошли разную школу жизни. Им обычно есть о чем поговорить, посоветоваться, поспорить. Юрии Сергеевич знал, что Али Джабар окончил с старейшее и лучшее в Афганистане военное училище «Харби Пухантун».[10] Еще будучи курсантом, вступил в подпольную организацию Народно-демократической партии, принимал участие в Апрельской революции. Недавно прошел дополнительную подготовку на новом — политическом факультете своего же, теперь значительно изменившегося училища, ставшего основной школой офицерских кадров народной армии.

— Дорогой друг, ты должен извинить меня за недостаточное внимание, — с восточной обходительностью заговорил Джабар, огорченный тем, что не может более достойно принять гостя. — Мои саперы уже на окраине кишлака. Мне надо быть там.

— Я с тобой.

— Может, тебе лучше отдохнуть с дороги?

— Я не устал. Если только не помешаю…

— Наоборот, буду очень рад.

В юрком командирском «уазике» проехали они почти вдоль всей колонны БАО до широкого арыка, за которым начинался кишлак. Расспрашивая старшего капитана о назначении тех или других машин, Юрий Сергеевич получил некоторое представление о структуре отряда, по численности, по количеству техники, равному примерно мотострелковому батальону. Головными, замедляя движение всей колонны, двигались саперы и разведчики, тщательно обследуя дорогу и прилегающую к ней местность. Затем основное подразделение — агитационно-пропагандистская рота. На полную громкость, привлекая людей и задавая мирный тон, работала звуковещательная станция на колесах. Из ее репродукторов, включенных перед вступлением в кишлак, разносилась музыка: народные мелодии и современные афганские песни.