У мусульман все дела предваряются молитвой, все праздники, собрания, общественные работы начинаются чтением корана, небольшой проповедью.

— Аллах велик! Идите ко спасению! — высоким голосом пропел отрядный мулла, когда смолкли динамики.

Юрия Сергеевича не удивило такое начало митинга, знал, в Афганистане испокон веков наибольшим почтением пользуются две категории людей — священнослужители и дуканщики. И тех и других в стране примерно по двести пятьдесят — триста тысяч. Более полумиллиона!

При виде отрядного муллы с отличиями ходжи, бывавшего в Мекке — святая святых мусульманского мира, люди, собравшиеся на площади, притихли, разглядывая его. Какой благородный, седой, степенный мулла! Кому же еще верить, если не ему? А он идет вместе с партийцами…

Слова муллы звучали весомо, убедительно.

Потом выступил старший капитан Али Джабар, рассказал, что дает новая власть народу. Дехканам — землю. Духанщикам — свободу торговли. Всем бедным людям — работу и кров. Детям — образование. А что несут, к чему призывают вожди душманов, стоящие за их спиной богачи? У них одна цель — вернуть прошлый, несправедливый порядок, сохранить свою власть и свои миллионы…

Сменялись ораторы на импровизированной трибуне. Слушая их, Юрин Сергеевич не без удовольствия отмечал: понимает почти все, что они говорят. И с чувством глубокой признательности вспомнил отца, с малолетства приобщавшего его к языкам. После госпиталя, после списания «по чистой», отец, несмотря на тридцатилетний возраст, поступил в институт иностранных языков. Там и познакомился с мамой. Когда родился Юра, отец, уже преподававший в школе, установил дома твердый порядок: два дня у них в семье все говорили только по-английски, два дня — только по-французски. А в школе Юрий учился вместе с таджиками и узбеками, дружил с ними, играл на улице. Перед выпуском из школы он свободно говорил, читал и писал на четырех языках, это кроме родного. А главное — вкус к языкам почувствовал. Потом, занимаясь в Ташкентском университете, овладел дари и пушту. И вот теперь здесь, за рубежом, сдавал свой главный экзамен. Причем — трудный экзамен. В Афганистане у каждого племени свой язык, в каждой долине свое речение, в каждом кишлаке свой акцент. На общей основе, конечно, но все же различие большое. Приходилось Юрию беседовать с белуджами и хазарейцами, с гильзяями и с голубоглазыми жителями высокогорий — нуристанцами. Хоть и не без труда, но объяснялся со всеми.

Всматриваясь в толпу, заполнившую площадь, Тургин-Заярный обратил внимание: тут почти не было мужчин — молодых или средних лет. Много мальчишек, подростки. Старики. Обособленной группой стояли женщины. А где же настоящие-то хозяева кишлака? Он спросил об этом Али Джабара, который уже принял доклады своих помощников и инструкторов о настроении и нуждах жителей, знал общую обстановку.