4

4

За мной послали Эндера. Должно быть, он следил за домиком, высматривая признаки движения, потому что стоило затопить печку, и он тут же замолотил в дверь. Я была в халате и готовилась принять душ. Старик не стал ждать, пока ему откроют. Дверь с треском распахнулась, и, впустив в комнату яркий полуденный свет, он переступил через порог и сорвал с притолоки клейкую ленту, висевшую там, как серпантин после вечеринки. Увидев, что я в одном халате, он не извинился, а просто отвернулся и прикрыл глаза рукой.

– Директор просит с вами поговорить, – сказал он. – Я должен сделать точно, чтобы вы пришли. Вы идете сейчас, окей?

– Дайте мне пару минут, – твердо сказала я. – Мне нужно одеться.

Закрывшись в ванной со стопкой чистой одежды, я долго отмывалась над раковиной. В морщинки вокруг глаз въелась белая краска. Челка была жирная и липкая. Когда я закончила, вся раковина была в грязи.

Эндер по-прежнему стоял на пороге. Бросив на меня возмущенный взгляд, он убрал в карман жилетки часы.

– Вы слишком опоздали на обед, – сказал он. – Но есть салеп, айран и фрукты, если хочите.

Я помотала головой.

Он указал на завешенный холст у стены и приподнял бровь:

– Вы работайте?

– Работала. Там холодно?

– Извините?

– Куртку надевать?

– Нет. Там солнце, много солнца.

Я надела куртку. Эндер хмыкнул.

– Давайте уже покончим с этим, – сказала я.

Старик повел меня по петляющей бетонной дорожке, вместо того чтобы срезать путь по траве. Он шел на шаг впереди и постоянно оглядывался, будто проверяя, можно ли до меня дотянуться. Сзади его седые волосы казались невероятно густыми. Серебристые поросли торчали из длинных ушей, чуть ли не сверкая на солнце. Он прихрамывал и, похоже, страдал от боли в ноге. Когда мы поднялись на веранду, он открыл передо мной дверь. И вот уже я вела его, а не он меня, через вестибюль и вверх по лестнице. На втором этаже стояли Крозье и Глак. Они тихо поздоровались со мной и отсалютовали чашками с кофе. Впервые в жизни я была рада их видеть. Я одарила их улыбкой и сказала: “Добрый день”. У Глака от изумления слова застряли в горле.

– Ага, да… – сказал он. – Добрый.

Шумно сопя, старик шел за мной следом. Мы преодолели еще два марша, ступая по мягкому ковру (интересно, сколько гостей уже прошло этой тропой позора?), и быстро зашагали по коридору.