На самом деле, как только я заметила, что Гюльджан нет, у меня участился пульс. Я боялась, что в любую минуту в столовую войдет директор и хлопнет в ладоши: “Не прерывайте трапезу. Нелл хочет кое-что нам рассказать…”

Но ничего подобного не произошло. Мак наклонилась к Тифу и шепнула:

– Нелл уезжает.

– Что?

– Она снова пишет. Я только что была у нее в мастерской. Еще пара дней – и она закончит.

– Мак, не надо, – сказала я.

– Да ладно тебе, я тобой горжусь. – Бросив взгляд на Кью, она продолжила: – У нее в комнате холст размером с рекламный щит. Если вежливо попросим, может, она нам покажет.

– Серьезно? – спросил Кью.

– Это правда, что я снова пишу, – сказала я. – А насчет показать не знаю.

– Это же замечательно!

– Посмотрим. Картина еще не закончена.

– А когда закончишь, дашь нам взглянуть? – спросила Мак.

– Может быть. Наверное. Я пока не решила.

Громыхнув посудой, Петтифер встал из-за стола:

– Прошу прощения. Я отказываюсь есть эту бурду. Пойду посмотрю, что там еще.

Он взял тарелку и припустил в сторону кухни – я и не подозревала, что он может так быстро перебирать ногами. На рубашке у него проступили темные полоски пота. Розовая лысина на макушке воспаленно поблескивала.

– Какая муха его укусила? – удивилась Мак.

– Ты бы полегче с его эго, – сказал Куикмен. – Стоило ему свыкнуться с мыслью о твоем отъезде, как вдруг оказывается, что он отменяется, хотя я так и не понял почему, а уезжает у нас теперь Нелл. Трудно это – так много радоваться за других.

Мак тихо рассмеялась.

– Я же тебе говорила: пьеса еще не готова. Тысяча неувязок в сюжете. Сам знаешь, как это бывает.