– Мы так думали.

– Я ничего не думала.

– Ладно, я так думала.

Мак рассеянно кивнула.

– Диалоги у него хромают, – сказала она, – зато какой накал страстей! А рисунки – просто нечто. Это точно его работа?

– Я нашла комиксы у него в мастерской.

– Это еще ничего не доказывает.

– Просто поверь мне на слово.

– Ага… – С головой уйдя в первый номер, она даже не заметила, что я уклоняюсь от ответов. – Иди мойся. Я как раз дошла до старухи в норковой шубе. Чувствую, дальше будет только страшнее.

Освежившись и окончательно проснувшись, я все ей рассказала. О моей связи с семьей мальчика, о переводах Куикмена, о том, чем оказались тексты на карточках. При помощи куранта я показала ей имя “Джо Натаниел” на титульном листе и ряды цветных точек, из которых состояли изображения. Мак завороженно ахнула. В общих чертах – не называя имен – я рассказала про заказ, с которым у меня возникло столько трудностей, и как цветные точки подсказали новый подход.

– Никаких тебе молний, – подытожила я. – Скорее, очень медленное землетрясение.

Мак слушала внимательно, с интересом и сочувствием, будто по указке невидимого режиссера. Но отвечала только в прошедшем времени. “Раньше со мной такое постоянно случалось”, – говорила она. “Ты не поверишь, сколько раз я вот так выбиралась из тупиков”, – говорила она. “Я так быстро работала”, – говорила она. Я отвечала, что буду ждать ее в Лондоне, что двери моего дома всегда для нее открыты, что я буду ходить на все ее пьесы, где бы их ни ставили, – дежурные фразы, которые мы говорим друзьям, втайне опасаясь, что наша близость не выдержит разлуки.

* * *

При виде Ардака на раздаче в столовой, шлепавшего в тарелки огромные шматы мусаки, гости приходили в замешательство, а работал он так медленно, что очередь растянулась до самых дверей. Стоя в хвосте, я слышала, как мои соседи сплетничают на ломаном английском о том, что же случилось с Гюльджан. Мак болтала с Линдо по-испански, и я старалась на них не смотреть. Кью и Тиф с салфетками за воротниками сидели за нашим обычным столом, перед ними высились горы отвратительной стряпни, к которой они почти не притрагивались.

Когда я подошла к прилавку, Ардак, грозно сопя, выхватил тарелку из моей руки и плюхнул туда столько бурой кашицы, что потекло через край. Я потянулась за тарелкой, но он придержал ее и хмуро на меня посмотрел.

– Что это было? – спросила Маккинни, когда мы отошли. – Ты забыла сказать спасибо?

Я решила помалкивать, но за нашим столом Петтифер уже вовсю строил теории насчет отсутствия Гюльджан. Подвинувшись, чтобы Мак могла сесть, он сказал: