Забыв о боли, я бросилась к причалу.

– Элли!

Добежав до середины помоста, я легла на бок, перевернулась на спину.

– Элли!

Пролезла под перилами.

Тут меня настиг Виктор.

– Ты так заработаешь еще одну травму. Вылезай.

Подо мною мирно плескались волны. Ноги болтались над водой. Должно быть, Виктор прочел решимость в моем взгляде: он бросился вперед, протянув ко мне руки. Но я уже падала.

2

2

Стаскивая пальто и отряхиваясь от воды, Виктор пробирался к берегу. Сквозь мокрую рубашку просвечивали слипшиеся волосы у него на груди. Он отплевывался озерной водой и тер глаза – очки он предусмотрительно снял, чтобы не утонули. Я лежала на гальке рядом с холстом. Промокшая насквозь, без единого живого места, без перевязи. В боку сильно кололо, но боль приглушало чувство облегчения. Виктору же нечем было утешиться – кроме осознания, что я цела и невредима.

– Когда-нибудь, – он остановился у моих ног, с него ручьями текла вода, – я найду тебе другого психотерапевта. – Хватая ртом воздух, он согнулся пополам. – Что ты со мной творишь, черт тебя дери? Мне, между прочим, пятьдесят лет. Я не создан для таких приключений.

Тяжело дыша, я улыбнулась.

– Ты мог не прыгать за мной в воду.

– Я, мать твою, поскользнулся, пытаясь до тебя дотянуться.

– Я же крикнула, что все нормально.

– Откуда мне знать, что ты там крикнула? Я думал, ты зовешь на помощь. – Дрожа, он опустился на гальку. Рулон лежал между нами. Виктор покосился на грязный целлофан, обмотанный клейкой лентой. – Это и есть твое панно? Выглядит не очень.

Я все еще сжимала рулон в руке.

– Главное не обертка, а что внутри.

– Так бывает не всегда, уж поверь. Надеюсь, мы не зря возились с этой штуковиной. Не за каждой картиной я готов бросаться в ледяную воду.