– Это все материалы Джима, – сказала я. – Или Генри. Я уже запуталась.
Я нашла спички на полу у камина и, присев на корточки, нашарила на дне ведерка для угля растопку.
– Там нет бумаги, которую можно сжечь? – спросила я.
Но мысли Виктора были заняты другим. Скрестив руки на груди, он стоял у дальней стены и что-то разглядывал.
– Элли. Иди сюда, посмотри.
– Ты же хотел обсохнуть.
– Просто посмотри.
Я бросила в камин потухшую растопку и подошла к Виктору.
– Серьезно, если я не разведу огонь, мы оба сляжем с воспалением легких.
Взглянув на ту стену, которая так его заворожила, я увидела, что она пестрит картинками, приклеенными прямо на штукатурку. На ярких цветных снимках были пейзажи с пышной растительностью, белые домики на берегу моря в лучах летнего солнца, извозчики, управляющие повозками, два огромных здания, утопающих в густом сосняке. Я подошла поближе, чтобы разобрать печатные подписи с краю.
На островах запрещен любой автотранспорт, кроме пожарных и полицейских машин. Передвигаться можно в запряженных лошадьми повозках, или фаэтонах (по-турецки – faytons)…
– “Нэшнл Географик”, если не ошибаюсь, – сказал Виктор. Он подошел ко второму столу, тоже заваленному рабочими материалами. Я все не могла оторвать взгляда от стены. – Вижу, ты очень усердно выполняла мое упражнение. Возможно, даже слишком усердно.
Самая популярная достопримечательность Хейбелиады – православный монастырь Святой Троицы, расположенный на северном холме острова. При монастыре открыта богословская школа…
– Теперь я хотя бы понимаю, что ты пыталась сказать по телефону. Моя секретарша была озадачена. Она уловила что-то про “Стамбул”, но связь была очень плохая. Под конец ты звучала совсем уж скомканно. – Виктор был лишь пятном на краю зрения. – А мне послышалось то ли “мул”, то ли “пул”, то ли “стул”. Надо проверить слух.