— Закрой рот, дура, и одевай.

— На кого?

— Напяливай на себя. Пойдём гулять. Будешь хорошо себя вести, я даже разрешу какому–нибудь кобелю на тебя запрыгнуть.

Саша медленно вылезла из–под одеяла. Она была в ночнушке. Вольский указал на поводок.

— Это одевай, а это снимай. Пойдёшь голая. Трусы есть? В рот засунешь.

— Коля, ты болен, — сказала Саша. — Но я тебя вылечу.

Он успел обдумать её слова и даже приготовил ответную ухмылку. Но что–то промелькнуло в воздухе, и его левый глаз вспыхнул пульсирующей болью. Вольский попятился, оступился и рухнул на задницу. Саша надвигалась, потирая кулак и немножко морщась.

— Ты охуела? — сказал Вольский.

— Вставай, Коля.

Он неуклюже, по–лягушачьи прыгнул на неё, собираясь повалить, но Саша легко увернулась. Вольский пролетел мимо и тяжело грохнулся.

— Сука, — простонал он. — Лучше расскажи, как сосала у таксиста на заднем сиденье!

— Поднимайся, Николай.

Вольский подскочил, пошатнулся, попытался схватить её за волосы, но получил по зубам и отступил к окну. Рот наполнился кровью. Он выплюнул её вместе с передним верхним зубом.

— Фука, фто ты творис?

Саша шла на него, похожая на воительницу. Вольский забился в угол. От возбуждения и страха его слегка колотило. Левый глаз почти не видел. Его будто стиснули. Вольский подумал о ноже. Будь у него нож, эта сука… Что? Что бы он сделал? Зарезал её? Просто пригрозил? Додумать он не успел. Саша обрушилась как ураган, выбрасывая удары руками и ногами. Он будто попал под камнепад. Но закончилось всё быстро. Кто–то стучал по батарее и грозил вызвать полицию. Саша остановилась, оттащила Вольского на середину комнаты и поводком привязала его руки к ногам. Он смог приподнять ушибленную голову и простонать:

— Вы все против меня. Все меня ненавидите.

Саша с жалостью посмотрела на него и вышла из комнаты. Вольский представил, как она выбирает нож из кухонного набора, пробует большим пальцем режущую кромку, достаточно ли остра, и возвращается назад. Потом пилит ему горло, а Принц Альберт безумно визжит и лакает горячую кровь. Но Саша не возвращалась.

Через пару минут Вольский услышал её плач. Он становился всё громче. Потом Саша выла, как волчица, и ревела, как медведица. Вольский подёргивался, пытаясь развязаться. Пока у бабы истерика, он справится с ней, даже избитый. Но освободиться не получалось. Саша связала его на совесть. Пришёл испуганный мопс и стал осторожно лизать ему лицо. Вольский зашипел, оскалился и попытался его укусить. Пёс ловко отпрыгнул.

— Свинья! — сказал Вольский. — Перегрызи верёвку. У тебя же есть зубы!