– Вообще-то моя мама тоже училась в частном пансионе. Она говорила, что это сформировало ее личность по причинам, о которых вы упомянули, хотя сначала она ненавидела это место. Интересно, как вы поступите с собственными детьми, когда они у вас будут?

Джек смотрел ей в глаза, и Алли почувствовала, что краснеет. Она отвернулась, сосредоточившись на салате, и пожала плечами.

– Точно не знаю, – пробормотала она.

После великолепного главного блюда из жареной кабанятины, о присхождении которой не спрашивал никто из собравшихся за столом, поскольку охота в это время года находилась под запретом, Алли уединилась в ближайшей ванной комнате, где сцедила немного грудного молока, чтобы уменьшить риск протечки.

Сполоснув лицо холодной водой, Алли посмотрелась в зеркало.

– Помни о том, что сказала Жинетт, – прошептала она. – Просто радуйся жизни. Завтра тебя здесь не будет.

* * *

– Мне пора в постель, – сказала Алли после кофе и бокала ароматного, хотя и необязательного арманьяка. – Завтра мне рано отправляться в путь.

– Я провожу вас до дома, ладно? – предложил Джек.

Попрощавшись с остальными, она сказала Жинетт, что зайдет к ней рано утром для оплаты по счету. Потом они с Джеком пошли к домику по освещенной луной дорожке.

– Если бы я хотела что-то купить здесь, этот домик был бы почти идеальным, – заметила она.

– Кроме периода сбора урожая, когда здесь бывает очень шумно. Тогда потные сборщики винограда будут по утрам заглядывать в ваши окна. А виноградные пауки будут заползать в дом.

– Считайте, что вы меня уговорили. – Она улыбнулась. – Я просто думаю, как живописно он выглядит в лунном свете. И не возражаю против пауков, после того как однажды застукала крысу, сидевшую на моем матрасе на борту яхты. Должно быть, она прошмыгнула на борт, пока мы были в порту, и решила присоединиться к нам на следующем этапе маршрута.

– Ого! Пожалуй, даже мне стало бы не по себе. Что вы сделали?

– Признаюсь, я завизжала, и один из парней прибежал мне на помощь, – рассмеялась Алли.

– Не волнуйтесь, я бы поступил так же. Но у вас есть броня за этой изящ ной внешностью, правда?

– Не уверена, но теперь меня мало что пугает в жизни, кроме утраты близких людей.

– Да, смерть помещает все в надлежащую перспективу. Меня пугает, что через тридцать лет я по-прежнему буду работать на своем винограднике, старый и одинокий. Как я говорил, там мало возможностей знакомиться с моими ровесниками; вокруг живут лишь стареющие фермеры да пожилые виноградари.

– Никому не хочется оставаться в одиночестве, – вздохнула Алли.

– Но это лучше, чем жить с кем-то по расчету только для того, чтобы не оставаться в одиночестве, правда?