Кроме Кэти, любимым собеседником Мерри был Амброз, который иногда посещал дом патера О’Брайена, где мама убиралась по воскресеньям. Амброз начал учить ее грамоте еще до того, как она пошла в школу месяц назад. Она не знала, почему ее всегда направляли для уборки в доме священника вместе с матерью, но ничуть не возражала против этого. В сущности, ей очень нравилось это занятие. Некоторые ее лучшие воспоминания были о том, как она сидела перед очагом и уплетала маленький круглый пирог, только что вынутый из печи, наполненный клубничным джемом и чем-то сливочно-белым, сладким и вкусным. Теперь, став постарше, она уже знала, что такие пирожки называются пшеничными булочками. Пока она ела, Амброз разговаривал с ней, хотя ей было трудно отвечать, ведь рот был набит хлебом, а Амброз не одобрял разговоров за едой. В другие разы он читал ей сказку о принцессе, которая проспала сто лет и проснулась от поцелуя принца.

Амброз был очень добр к ней, но она не знала почему. Когда она спросила отца О’Брайена, кем он ей приходится и почему ей разрешали обращаться к нему по имени, а не называть его мистером Листером, тот надолго погрузился в раздумье.

– Наверное, можно назвать его твоим крестным отцом, Мэри.

Она не захотела спрашивать, что такое крестный отец; Амброз не был похож на Бога или на ее собственного отца. У него были круглые совиные глаза за толстыми стеклами очков и вихры светлых волос на голове, их, правда, было куда меньше, чем у папы или у отца О’Брайена. Он был гораздо ниже их обоих, но его лицо всегда было оживленным и не таким серьезным, как у них.

Отец О’Брайен как будто прочитал ее мысли, поскольку улыбнулся и добавил:

– Считай его своим особым защитником на этой земле.

– Ох. А у моих братьев и сестер тоже есть такие защитники?

– Да, у всех есть крестные, но поскольку Амброз может давать тебе больше, чем другим, тебе лучше хранить это в секрете, не то они будут завидовать.

– Но мама все знает, да?

– Да, и твой отец тоже. Так что можешь не беспокоиться, все хорошо и правильно.

– Понимаю, – с серьезным видом кивнула она.

На последнее Рождество Амброз подарил ей книжку, но там не было никаких слов, только разлинованные строки, где Мерри могла упражняться в написании букв и составлении слов. Амброз сказал, что ошибки не имеют значения, потому что он все исправит и она будет знать больше.

Она запустила руку под матрас и вытащила книжку. Свет был очень тусклым, но Мерри привыкла к этому.

Обложка была гладкой и шелковистой на ощупь, и Мерри это нравилось. Но когда она спросила Амброза, из чего изготовлена обложка, он ответил, что это кожа от коровьей шкуры. Ответ казался бессмысленным, поскольку те коровы, с которыми Мерри была знакома, имели шерстистую шкуру, заляпанную грязью.