Мерри была зачарована обложкой. Она провела пальцами по золотым буквам. На рисунке был изображен мужчина с голой грудью, но у него хотя бы была повязка на бедрах, что придавало ему сходство с Иисусом на кресте. Зато у него были крылья за спиной, которых не было у Иисуса, потому что крылья принадлежали птицам и ангелам.

– Мне нужно домой. Наверное, я оставлю эту книжку здесь вместе с другими моими книгами и буду потихоньку читать ее во время будущих визитов. – Она нежно погладила обложку. – Спасибо, Амброз: это самая красивая книга, какую мне приходилось видеть.

– Я очень рад, Мэри. Счастливого Рождества.

* * *

Возвращаясь домой вместе с мамой, Мерри пыталась понять, что Амброз рассказывал ей о Боге. В сущности, ее разум был переполнен новыми идеями, которые предстояло обдумать.

– Ты что-то притихла, Мерри; это не похоже на тебя, – с улыбкой сказала мама. – Думаешь о своих рождественских подарках?

– Я думаю об Амброзе, который сказал, что он не верит в Бога, – выпалила она. – Значит ли это, что он отправится в ад?

– Я… он в самом деле так сказал?

Мерри видела, что мама потрясена.

– Думаю, да, только я не очень поняла.

– Уверена, что он имел в виду что-то другое.

– Я тоже. Амброз – хороший человек, мама, и он всегда так терпелив со мной. – Маме нравилось слово «терпеливый», потому что она постоянно говорила Мерри и Кэти о пользе терпения.

– Да, Мерри, и он был очень добр к тебе, когда учил читать и давал разные книги. Я знакома с мистером Листером с первых дней твоей жизни, и он очень хороший человек. Но помни, что он из Дублина, а в Дублине люди выдумывают очень странные и непривычные вещи. Но я уверена, что он хранит Бога в своем сердце.

– И я тоже, – кивнула Мерри, испытывая облегчение от того, что она сможет продолжать дружбу с Амброзом и не сердить Бога. Кроме того, ей очень хотелось дослушать окончание «Рождественской песни»…

* * *

– У милой маленькой Мэри были слезы на глазах, когда она смотрела на книгу. Она ласкала буквы, как будто они были из чистого золота. У меня самого навернулись слезы на глаза, правда, Джеймс.

Джеймс сидел напротив Амброза, баюкая в руках чашку чая, а Амброз пил виски. Это был долгий и трудный день, как всегда бывало в канун Рождества, и Джеймсу еще предстояло отслужить полуночную мессу. У него уже отяжелел живот от рождественских лакомств, наперебой предлагаемых добрыми прихожанами, он считал себя обязанным принимать эти дары с благодарностью и восхищаться замечательным вкусом.

– Все ли в порядке в семействе О’Рейли? – спросил Амброз. – После рассказа Мерри у меня создалось отчетливое впечатление, что ее родители далеко не счастливы. А ее бедная мать выглядит слишком худой и чрезвычайно изможденной.