– Не знаю. – Мерри рассеянно вцепилась в воротник своего черного траурного платья, слишком опустошенная, чтобы думать связно.

– Ты видела всех этих людей в церкви? – спросила Кэти. – Я раньше не видывала такого сборища. Кто такой этот старик с тростью? Или та дама со свирепым лицом, которую он держал под руку? Мама знала их?

– Потише, Кэти О’Рейли! – прошипела Элен, которая подошла сзади с двухлетней дочерью на руках, названной Мэгги в честь их матери. – Думаю, это была мамина мать, – прошептала она.

– Хочешь сказать, наша бабушка? – потрясенно спросила Кэти.

– Я однажды видела ее на улице несколько лет назад, когда была в Тимолиге вместе с мамой, – сказала Элен. – Мама посмотрела на нее, когда та собиралась пройти мимо, потом окликнула ее и сказала: «Здравствуй, мама». Но та дама не ответила и пошла дальше.

– Она даже не поздоровалась с собственной дочерью? – недоверчиво выдохнула Мерри. – Почему?

– Не знаю. – Элен пожала плечами. – Но, по крайней мере, эта женщина пришла на похороны своей дочери, – сердито добавила она и повернулась, чтобы наполнить бокалы за столом.

Мерри продолжала стоять, слишком растерянная и онемевшая для новых вопросов. В доме было душно и людно. Хотя пришли все их друзья и соседи, Бобби среди них не было. Вчера он подошел к ней у Инчбриджа, когда она возвращалась домой из Тимолига.

– Мне жаль, что так случилось с твоей мамой, Мерри. Я хотел сказать, что моя мама велела мне и сестре оставаться дома. Думаю, после смерти моего отца она не хочет ходить ни на какие похороны. В этом нет неуважания к твоей маме, Мерри, или к твоей семье.

Она кивнула, близкая к слезам в тысячный раз после того, как доктор Таунсенд приехал вместе с отцом О’Брайеном и сообщил ужасную новость.

– Не имеет значения, Бобби. Но спасибо за объяснение.

– Думаю, это связано с нашими семьями. Очень давно что-то случилось, но я не знаю, что именно. Ну, до встречи.

Потом он обнял ее, как умел, крепко обхватив посередине, и ушел.

Мерри казалось, что она сейчас задохнется. Ей нужно было уйти подальше от толпы, бродившей вокруг кухни и Новой Комнаты. Мерри слышала, как неподалеку мычат коровы, создавая впечатление, что все в порядке, хотя все уже никогда не будет в порядке, потому что мама больше не вернется.

* * *

– Боже милосердный, что за поганый день, – пробормотал Амброз, глядя из окна на небо, затянутое тяжелыми серыми тучами. Как и большинство жителей Северной Европы, он не любил январь. В детстве возвращение в школу после рождественских праздников было самым несчастным событием в его жизни. Ужасная погода и ощущение безнадежности, как сегодня. По колено в грязи, он тащился через поле для регби, ожидая нападок со стороны одноклассников; он был слишком маленького роста.