– А Кэти? Где она?

– Кэти? – спросила Мэри-Кэт.

– Моя ближайшая по возрасту сестра; она на два года старше меня, – объяснила я. – И да, я назвала тебя в ее честь.

Я улыбнулась.

– Здесь принято называть детей в честь членов семей, особенно в честь родителей, – обратилась Шинейд к моей дочери. – Правда, это бывает неудобно на семейных сборищах, когда кто-то зовет Джона и появляются сразу четыре Джона. – Шинейд тихо рассмеялась. – А вот и он, уже подходит к дому. Погодите, вот увидите, что будет, когда он войдет сюда!

Я услышала, как хлопнула дверца автомобиля, а потом шаги, приближавшиеся к задней двери, и не знала, что поделать с собой. В конце концов я встала, когда Джон открыл дверь. Он стал более дородным с тех пор, как я последний раз видела его, но по-прежнему плотно сбитым и мускулистым, а в его кудрявых волосах поблескивала седина. Я посмотрела в его зеленые глаза, унаследованные от матери, и улыбнулась.

– Здравствуй, Джон, – неожиданно застенчиво сказала я.

– Догадайся, кто это? – пропела Шинейд.

Джон смотрел на меня, и в конце концов я увидела, как на его лице отразилось узнавание. Он шагнул вперед.

– Иисус, Мария и Иосиф! Мерри, это ты?

– Конечно, – отозвалась я, и мои глаза наполнились слезами.

– Иди сюда, девочка. Дай мне обнять тебя впервые за последние тридцать пять лет.

– Тридцать семь лет, – поправила я, когда мы подошли друг к другу, и он заключил меня в медвежьи объятия. От него успокаивающе пахло коровами, и мне снова захотелось заплакать.

Все остальные молчали, пока Джон не отпустил меня.

– Я скучал по тебе, Мерри.

– Я тоже, – прошептала я и сглотнула комок в горле.

– А это твои малыши? Твоя точная копия! – произнес Джон, когда обратил внимание на Джека и Мэри-Кэт. – Где вы были все эти годы?

– Мы жили в Новой Зеландии.

– Тогда я скажу, что настал момент открыть что-нибудь получше, чтобы отметить ваше возвращение домой. Что будете пить, вино или пиво?

– Спасибо, сэр, я выпью пива, – сказал Джек.