Троцкий, снятый со всех постов и исключенный из партии ещё два года назад, тем не менее, благополучно проживал в стране, писал статьи для иностранных газет и журналов по теории социалистического строительства, критикуя Сталина, которого называл «гениальной посредственностью».

Сталину, в конце концов, надоело это злобное тявканье, и по негласному соглашению, Троцкий выехал в Среднюю Азию, откуда перебрался в Иран, потом в Европу, и занялся активной борьбой против строительства социализма в СССР, поливая грязью и клеветой не только Сталина, которого ненавидел всей душой неудачного политика, но и всю страну Советов, которая по его планам должна была лишь разжечь пожар мировой революции и сгореть без следа вместе с русским народом, который Троцкий, как и все иудеи презирал за трудолюбие, доброту и нестяжательство.

Все эти проблемы государственного строительства социализма Иван Петрович часто обсуждал с Фёдором Ивановичем, посещая старого большевика в его маленькой квартирке при редких поездках в Москву по своим торговым делам, которые, надо прямо сказать, шли не шатко не валко: НЭП повсеместно сворачивалась, заменяясь государственной торговлей, антикварные вещицы исчезали с барахолок, и, соответственно, доходов Ивана Фёдоровича от антикварной торговли едва хватало на содержание многочисленной семьи. Лавку на городском рынке пришлось закрыть, поскольку налоги на торговлю перекрывали доходы, и не было смысла в этом предпринимательстве.

Далее Иван Петрович уже не торговал, а подторговывал антикварными вещицами, объезжая ярмарки в ближайших городках, где иногда ещё всплывали редкие вещицы, случайно оказавшиеся в руках солдат и крестьян в годы гражданской войны. С началом коллективизации при раскулачивании зажиточных крестьян, их имущество тоже частенько растаскивалось деревенскими пропойцами, которые сбывали непонятные им вещицы за бесценок, частенько за бутылку самогона.

Совсем недавно, Иван Петрович таким образом приобрёл карманные часы-луковицу желтого металла с тремя большими камнями на крышке с царскими вензелями. Часы были сломаны, мужик, что продавал их, трясся на морозе с похмелья, и Иван Петрович приобрел эти часы за тридцать рублей и бутылку самогона, которую всегда носил в дорожной сумке для таких случаев.

Придя домой и внимательно изучив часы, Иван Петрович обнаружил на внутренней крышке монограмму великого князя Константина, часы были червонного золота, а камни, которые он считал горным хрусталём, оказались бриллиантами чистейшей воды по полтора карата каждый: вещь уникальная и большой цены, – целое состояние, но продать эти часы даже в Москве не представлялось никакой возможности без риска попасть в руки госбезопасности за торговлю достоянием царской семьи, которое было объявлено государственной собственностью ещё в годы революции.