– Перерождается партия большевиков прямо на глазах, – частенько вздыхал Фёдор Иванович при беседах с Иваном Петровичем за чашкой чая. – Жены партийных руководителей, как раньше нэпманши, не работают, раскатывают в автомобилях, одеваются в меха и украшаются золотом, а их детишки с помощью партийных папаш попадают на хлебные должности, не имея для этого ни знаний, ни заслуг. Если так пойдёт и дальше, то будет не общество равноправия, а снова появятся привилегированные классы партийных бонз и хозяйственных руководителей, что будет означать крах ленинских идей построения коммунизма в России.

– Что же вы хотите? – отвечал Иван Петрович, отдыхая в тепле уютной квартирки после дневной беготни по московским антикварным магазинам в надежде пристроить свои вещицы на продажу или сразу уступить антиквару в цене, получив живые деньги на руки – пусть меньше, но без последующей суеты и оформления квитанций.

– Жажда стяжательства и устройство своей жизни за счёт других насаждалась в человеческом обществе веками и тысячелетиями, со времен фараонов и Христа, а вы надеетесь человеческую натуру переделать за несколько лет. Так не будет никогда, и лет через тридцать потомки нынешних партийцев растащат ваш социализм по своим углам, как мыши растаскивают зерно из амбаров по своим норкам: каждая понемногу, но амбар бывает опустошен за зиму, если нет котов, убивающих этих мышей.

Я где-то читал, что слоны – громадные животные, боятся мышей, которые пробираются между пальцами слоновьих ног, подгрызают жилы, и слон погибает от этих мелких грызунов. Так и ваше огромное здание социализма может в недалёком будущем рухнуть, подгрызенное партийными проходимцами-стяжателями, – закончил свою мысль Иван Петрович, прихлёбывая чай из блюдечка по купеческому обычаю, который он перенял у своего тестя.

– Вот я и опасаюсь, что Сталин, поняв эту опасность, начнет вместо кота истреблять партийных мышек-несушек, не сам, конечно, а через органы НКВД и ГБ, а там свои крысы водятся, которые начнут невинных хватать, чтобы своих сохранить, и самим уцелеть, отчитываясь о выполнении планов по разоблачению народа – у нас же теперь повсюду планы, даже по поиску врагов, как мне говорил Дмитрий Дмитриевич, посетив меня с месяц назад.

Он тоже попал под чистку, как сочувствующий троцкизму, правда, в партии уцелел, но из Кремля его выперли, и сейчас он работает в Моссовете по музеям и культуре.

– Я тоже подрабатываю в Историческом музее внештатным экспертом-искусствоведом, – оживился Иван Петрович, – мог бы и штатным сотрудником стать на окладе, но мне, лишенцу прав, нельзя постоянно проживать в Москве, потому и бываю здесь наездами, и пару раз уже меня задерживали милиционеры прямо на улице, проверяли документы и, увидев мою справку лишенца прав, отводили в участок, составляли протокол и отпускали – помогало удостоверение сотрудника музея: мол, приехал я в Исторический музей, как искусствовед на консультацию.