Дети ушли в комнаты, поскольку Иван Петрович разрешил им не идти в школу по случаю смерти деда. Жена Анна ушла в спальню и, выпив валерьянки, заснула, чтобы не повредить ребёнку, который уже нетерпеливо бился ножками у неё в животе под сердцем.

Иван Петрович пошёл в загс, оформил документы о смерти Антона Казимировича, потом договорился с плотником, обещавшим сколотить гроб к вечеру сегодняшнего дня, потом пошёл на кладбище, где двое забулдыг подрядились выкопать могилу за две бутылки водки: всё это делалось в спешке, поскольку через два дня наступал Новый, 1930-й год, и хотя день не был официально праздничным, но люди умудрялись под всякими предлогами не работать в предновогодний день, а вечер провести за праздничным столом, чтобы назавтра в первый день Нового года приступить к работам по дальнейшему строительству социалистического общества.

Если не поспешить с похоронами завтра, то их пришлось бы отложить ещё дня на два. Иван Петрович поспешил, к вечеру гроб был готов, плотник привёз его на санках, и они вдвоём с Иваном Петровичем положили в него тело Антона Казимировича, предварительно расстелив в гробу простынь и положив подушечку приготовленные Евдокией Платоновной. За время болезни Антон Казимирович подсох, съежился и весил, вероятно, не более трёх пудов. Сухонькое тельце старика утонуло в гробу, лишь белая борода да нос торчали наружу. Потом гроб поставили на стол в гостиной, взрослые постояли рядом и ушли спать.

Назавтра траурная процессия из шести человек семьи с возницей и гробом на санях тронулась в полдень от дома к кладбищу. Там, у отрытой могилы гроб открыли, взрослые поцеловали покойника в лоб, дети, как их учили, прикоснулись к уголочку гроба, кладбищенские забулдыги подвинули крышку, заколотили её гвоздями, опустили гроб в могилу на верёвках, выдернули эти верёвки и торопливо закидали яму мёрзлой землёй, установив в ногах покойника высокий польский крест.

Антон Казимирович был атеистом и в Бога не веровал, но поляком считал себя всегда, и потому Иван Петрович решил, что польский католический крест на его могиле будет к месту – не ставить же обелиск с красной звездой, что полагалось при похоронах члена партии. Антон Казимирович, хотя и был в юности революционером-народовольцем, но большевистскую власть не признавал, получая, тем не менее, пенсию от этой власти за свои прежние заслуги в борьбе с царской властью.

Возвратившись с кладбища, семья справила нехитрые поминки по Антону Казимировичу, за окном стемнело, и все разошлись спать, ибо печаль изнуряет человека сильнее, чем тяжёлая работа и лучшего средства, от этой усталости, чем сон, нет и не будет.