– Столоваться можно в соседнем доме, где одна еврейская семья даёт дешевые обеды для студентов, но можно будет у них и завтракать, и ужинать за весьма умеренную плату, – так сказал Ивану комендант, показывая весь пансион: умывальня на первом этаже, туалет во дворе, водопроводная колонка на улице в будке – вода там за плату, но на входе в пансион стоит бак с водой для питья. Кухни нет, керосинки жечь нельзя, но кипятком всегда можно разжиться у вахтера, где постоянно дымится двухведерный самовар: вот и все сведения, что необходимы постояльцу пансиона, – заключил комендант и ушел, оставив Ивану ключ от комнаты, который при выходе надо оставлять вахтеру.

Иван вернулся в номера, забрал чемодан и мешок со своими вещами, отнес всё это в пансион и пошёл пообедать в столовую, как её назвали хозяева-евреи. Заведение еще не работало, поскольку студенты были в отъезде на каникулах, а другие посетители в эти места не заглядывали. Однако, старый еврей, завидев Ивана, инстинктом торговца, почуял в нем посетителя, и на ломаном русском языке пригласил зайти: – Господин студент хочет-таки покушать, так мы что-нибудь сготовим, чтобы накормить господина. Заходите в залу и вам принесут щей и каши с мясом курицы – всё, что надо студенту и почти даром.

Иван зашел в небольшую комнату, где стояли три стола на четыре места каждый. Старая еврейка тотчас принесла щей, каши, хлеба кусок и стакан чаю.

– Сколько это будет стоить? – спросил Иван, зная жидовскую натуру еще по учебе в Орше.

– Сущие пустяки – всего гривенник за обед.

– Вы, что! – удивился Иван. – На станции я покушал утром за пять копеек почти тоже.

– Ну, там разве еда. Вам объедки сунули на станции, а здесь всё домашнее и свежее, – возмутился еврей. – Но вам, господин студент, я уступлю за семь копеек, а будете столоваться постоянно, то и до пятака сброшу, – предложил хозяин.

– Ладно, сейчас поем, а там видно будет, – согласился Иван и принялся за обед: молодое тело требовало пищи, и он мигом управился с едой, вспоминая, какими щами потчевала его Арина и как хорошо ему было с ней на диване. Сытый желудок располагал к воспоминаниям об ублажении плоти с молодой женщиной: как-никак, а с отъезда Ивана из села прошло уже два месяца и молодое тело кроме еды требовало и удовлетворения, но об этом надо пока забыть.

Заплатив еврею за обед и пообещав ещё зайти завтра, если хозяин скинет до пятака, Иван решил прогуляться по городу, в котором ему предстояло жить долгих четыре года.

Город был большой, но грязный, с каменными и кирпичными домами лишь в центре, где мостовая была покрыта брусчаткой ещё со средних веков – здесь была столица великих князей литовских – Гедиминасов, а остальная часть города – это деревянные дома, где вперемешку жили евреи, поляки, русские и другие неведомые Ивану народы.