XX

Наступил желанный день бала, который так ждала Надежда, представляя, что на балу её заметят вместе с Дмитрием, а он объявит знакомым, что это его невеста, и все удивятся её юности и красоте. Но этим мечтам не суждено было сбыться. В последнюю встречу в мастерской, когда после любовного удовлетворения жаждущей плоти, они обессиленно лежали рядом совершенно нагие, прикрыв глаза в сладостной неге, Димчик вдруг сам начал разговор о предстоящем балу.

– Скоро будет бал, и я хочу, Надюшенька, обговорить наши отношения на балу. Мы должны сказаться незнакомыми, и держаться будем врозь: ты с подружками из семинарии, а я со своими друзьями и знакомыми. Если кто-то догадается о наших отношениях, то у меня не будет заказов на картины из-за разговоров, что ты такая юная, я соблазнил тебя, а местное общество не терпит прелюбодеяний.

У тебя в семинарии тоже могут быть неприятности вплоть до исключения, ибо по их ханжеским понятиям девушка, открыто живущая с мужчиной вне брака, не может быть учительницей для детей, которые живут по божьим заповедям. Ты не огорчайся, – продолжал Дмитрий, заметив, как напряглась и снова обмякла Надя, услышав его слова, – осталось немного потерпеть и мы будем вместе навсегда. На балу я пару раз станцую с тобой – этого будет довольно и не вызовет подозрений. А после бала ты вернёшься сюда, попозже приду и я, и мы проведём всю ночь вместе, впервые в наших отношениях.

Делать было нечего, как согласиться с доводами Дмитрия Ильича, и Надя сговорилась с подружками в группе пойти вместе на этот бал. Впереди у них был выпускной год обучения и старшая дама пансиона благожелательно относилась к подобным развлечениям своих девочек, полагая, что именно к окончанию семинарии девушки могут и должны искать себе спутника жизни, чтобы не коротать век в глухом селе, где выйти замуж образованной девушке можно лишь за поповича или сына лавочника.

Из офицерского собрания уже пришли пригласительные билеты, которые старшая дама и раздала выпускницам, желающим посетить бал. Приглашение досталось и Надежде, хотя Дмитрий и обещал, в случае неудачи, снабдить её приглашением получше, чем через семинарию.

Бал начинался в шесть вечера, но уже к четырём часам пополудни Надежда привела себя в полный порядок, изобрела хитроумную причёску на голове, одела новое платье, туфельки, что купила на полученные деньги, надела шляпку, повесила на руку ридикюль, в котором были зеркальце, гребень, пара платочков, и рубль денег мелочью, чтобы выпить ситро в офицерском буфете и съесть пирожное, до которых она была большая охотница, но вкусить их сладость удавалось не часто.