– А где тут мой сладенький человечек? – хрипловатым от нарастающего желания голосом ворковала девушка, сжимая мужскую плоть, – почему он не идёт в гости к своей подружке, она давно соскучилась и ждёт его, – продолжала Надя, прижавшись шелковистым пушком девичьего лона к мужскому телу. Старый ловелас перехватил инициативу и начал ответно целовать и ласкать девичье тело во все укромные и заповедные места. От такой ласки девушка расслабилась, и мужчина овладел ею, пристально глядя в глаза, в которых вспыхнули огоньки желания. После нескольких движений, желания любовников стали нарастать до нестерпимой сладости, глаза девушки постепенно затуманились, и она застонала, забилась всем телом, кусая мужчину в плечо, и издав крик полного удовлетворения, содрогнулась несколько раз, судорожно сжала мужчину в объятиях рук и ног, и затихла в полной прострации чувств.

Опытный любовник, сумев сохранить желание и мужскую силу, продолжил сеанс любви, лёгкими движениями побуждая расслабленную девушку принимать любовные позы древних гречанок и овладевая девушкой не только на диване, но и в кресле, у стола и опершись в стенку. Надя охотно выполняла все фантазии своего учителя любви, получая дополнительно женское удовлетворение.

Несколько раз прежде Дмитрию удавалось вновь доводить девушку до интимного фейерверка чувств, но сегодня он, не сумев сдержать своё желание, с победным криком закончил любовное занятие и неподвижно замер рядом с девушкой, тяжело дыша и вытирая простынёй потную бородку.

Любовники полежали в сладкой истоме около часа, потом чувство реальности вернулось, и, надев халат, художник вновь разжёг самовар, дождался кипятка, заварил чай, разлил его по чашкам и поднёс его своей воспитаннице, которая продолжала неподвижно лежать в том положении, в котором он её оставил после интимных упражнений.

– Попей чайку, Надюша, взбодрись, и пора уходить, чтобы в пансионе тебя не хватились, – заботливо хлопотал Дмитрий около девушки.

– Знаешь, Димчик, – так девушка называла своего растлителя в интимные минуты, – мне надоело прятаться и осторожничать, чтобы скрывать наши отношения. Почему бы нам не жить вместе в твоей пустой квартире, где ты одинок, с твоих слов. Можешь представить меня своим знакомым своей невестой или даже племянницей, приехавшей на учёбу: по возрасту я как раз гожусь тебе в племянницы. Что ты скажешь?

– Скажу, что это невозможно: такое открытое сожительство без венчания осудить всё городское общество, и у меня не будет заказов на портреты, а в племянницу никто не поверит, если в доме не будет ещё какой-нибудь родственной женщины. Кстати, я подумываю снять тебе отдельную комнату, чтобы ты смогла уйти из пансиона: твоим подружкам-сударушкам будет сложнее следить за тобой, да и я смогу иногда заходить вечерком, – ты же давно хочешь встречаться чаще, – отвечал художник, поглаживая пушок девичьего лона.