– Да ну тебя, – рассердилась Надя. – Всё обещаешь, да обещаешь, но ничего не делаешь для меня. Скоро в офицерском собрании будет бал в честь дня рождения государя-батюшки, Николая Второго, давай сходим туда вместе: нас, красивых семинаристок, уже пригласили, но мне хотелось бы с тобой, правда, у меня нет нарядного платья, а в семинарской форме на такие балы не ходят. Девушки любят развлечения не только в кровати, – топнула босой ногой Надя так, что колыхнулись обнажённые груди.

– Ладно, ладно, успокойся, милая, квартиру я сниму на следующей неделе – обещаю. И на бал сходим. Платье я тебе нарядное достану, но на балу мы будем держаться отдельно, может разок-другой повальсируем, – это моё условие.

– Вот и славно, вот и славно – захлопала девушка в ладоши, но смотри не подведи: я тогда перестану доверять тебе себя и свою подружку, которую ты поглаживаешь, – отдёрнула Надя руку художника с заветного места.

Договорившись, любовники оделись, попили чаю на дорожку и Надя вышла из мансарды, направляясь к своему пансиону, а Дмитрий вышел чуть погодя и в другую сторону, направляясь к своей квартире.

Через неделю Надежда пришла, как всегда, в мансарду, Дмитрий был уже там и победно показал ей ключи: – Комнату я тебе снял, можно сходить и посмотреть прямо сейчас, но лучше после сеанса любви, чтобы не возвращаться сюда.

Надя согласилась, и сеанс любви прошёл с прежней страстью, с любовными играми и к взаимному удовлетворению. Закончив с любовью, Надя заторопилась посмотреть квартиру: ей не терпелось увидеть это жилище, где она впервые в жизни будет жить отдельно и чувствовать себя хозяйкой. Быстро попив чаю, они отправились в путь, договорившись, что Дмитрий будет идти впереди, а Надя, несколько отстав, последует за ним и войдёт в дом немного погодя, если не встретит любопытных глаз.

Всё прошло, как задумано, и несколько минут спустя Надя уже стояла на пороге своего нового жилища, которое оказалось довольно большой комнатой в пристройке к дому, но с отдельным входом через сени со двора. Из комнаты был выход в закуток, служивший кухней, где на столе стоял самовар, шкафчик висел на одной стене, у входа висел рукомойник, и эта кухонька отгораживалась занавеской от основной комнаты. Ещё в закутке стояла печь-плита для обогрева, а на плите было несколько чугунков и сковорода.

– А почему здесь стоят две кровати, к тому же узкие, – удивлённо спросила девушка, разглядывая непритязательную обстановку комнаты из двух кроватей вдоль стен, стола со стульями и платяного шкафа.

– Понимаешь, Надюша, – объяснил Дмитрий, – здесь раньше жили две ваши семинаристки, которые, окончив курс, уже съехали, и я вовремя успел снять эту комнату за небольшую плату: ты не знаешь, как трудно снять жильё с отдельным входом, чтобы не встречаться с другими жильцами. Поживёшь до осени одна, а потом, если захочешь, возьмёшь сюда подружку из семинарии – если она у тебя есть. Я по себе знаю, что жить в одиночестве скучно, – добавил любовник. – Ну и я, конечно, иногда смогу навещать тебя по вечерам. Если ты согласна, то можешь в любой день перенести свои вещи, плату за месяц вперёд я уже внёс, постельное бельё я куплю и занесу сюда.