Когда самовар закипел, Дмитрий тоже вышел из состояния любовного транса, встал, и как был, нагишом, вышел на кухню испить чаю.

– Что же ты за стол садишься в таком неприличном виде, – тоном назидательной учительницы сказала Надя. – Оденься, охальник, а то чаю не дам.

– Извините, гражданка, халатик-то я забыл дома, вот и приходится ходить нагишом, хорошо, что в доме тепло, а то, не дай Бог, схвачу лихоманку и поминай, как звали, – отшутился Дмитрий. – А срам я прикрою, – он посадил девушку себе на колени и действительно прикрыл свою наготу.

Веселясь и дурачась, они попили чаю со снедью, что принёс Дмитрий, зная по опыту, что девушки не любят обременять себя заботами о пропитании и довольствуются малым: чайком с бубликом и конфеткой, кусочком колбасы с хлебом или ложкой овсяной каши, которую ещё надо сварить. Он же принёс бутылку вина, круг копчёной колбасы, кусок сыра, ломтик буженины и каравай свежего хлеба. Проголодавшиеся любовники с аппетитом поели, подкладывая кусочки друг другу и всякий раз целуясь.

Импровизированный ужин закончился, и Дмитрий заторопился домой, объяснив, что у него важная встреча с заказчиком картины – семейного портрета.

– Как ты ловко подобрал мне красивое платье, я в нём чувствую себя принцессой. Где ты его купил? – спросила Надя, развешивая платье на плечики в шкафу.

– Понимаешь, Надя, я его ещё не купил, а взял у знакомого торговца, держащего модный салон, чтобы написать с тебя картину в этом платье, и эту картину торговец повесит в зале для привлечения покупателей.

– Значит это платье не будет моим никогда? – обиделась Надя и поджала губки.

– Платье будет твоим, после картины я его выкуплю, если оно к тому времени тебе не наскучит, – обнадёжил девушку старый ловелас, одеваясь и направляясь к двери.

– Постой, Димчик, у меня же нет туфелек для бала, – и она указала на поношенные ботинки и грубые туфли, стоявшие у двери. В таком платье и в этих ботах я буду нехорошо смотреться!

– Действительно, как-то не подумал об этом, – смутился Дмитрий, – ладно, я тороплюсь, вот тебе три рубля, и ты сможешь купить вполне приличные туфли по своему вкусу к этому платью, – и он сунул девушке в руку смятую ассигнацию и ушёл. Это были первые деньги, которые любовник давал Наде с момента их первой встречи. Он совсем не интересовался её житейскими обстоятельствами и заботами, добиваясь лишь её тела, а добившись желаемого, он только этим телом и интересовался, ни разу не спросив Надю ни про учёбу в семинарии, ни как и на что она живёт в пансионе, хотя по одежде девушки было видно, что она не купается в роскоши, и даже платья приличного у неё не было, кроме семинаристской формы.