– Да, Тихий, удивил ты нас: оказывается тебя проще нас всех, как говорится, обули, а ведь ты из демократов будешь, сам говорил, что когда-то тебе Ельцин руку жал на митинге, – напомнил ему Учитель

– Что было, то было, – ответил Михаил Ефимович,– я и сейчас верю в демократию, только она у нас пока неправильная, а когда всё наладится, то будет закон и порядок.

– Ну и дурак же ты, Тихий,– сказал Учитель,– тебя выкинули на улицу, как использованную туалетную бумагу, а ты всё твердишь о законах и демократии.

Демократы, которые захватили власть и всё имущество страны, в том числе и наши квартиры, пишут законы под себя, чтобы удержать награбленное, а ты их защищаешь. Ничего, помыкаешься по чердакам и подвалам, может быть и в голове у тебя просветлеет, поймешь, кто тебя на самом деле загнал в бомжи: не было бы только поздно, – заключил Учитель и продолжил:

–Кто ещё остался у нас без исповеди? Иванов! Что молчишь, твое слово последнее.

Иванов, который сидел уже с носом, привычного ему красного цвета – вернее, свекольного цвета, встрепенулся и жадно посмотрев на бутылку водки, стоявшую на столе, ответил, глотая звуки:

–Моя история будет короткой и правдивой. Свою квартиру, честно заработанную при Советской власти, я честно пропил при власти демократов.

Жил я в соседнем областном городе, не буду говорить в каком, работал на заводе слесарем высшего разряда и получил квартиру – трешку на четверых: я, жена, дочка и тёща. Тёща умерла, потом и жену бог прибрал, дочка выросла, выучилась на врача, вышла замуж и уехала с мужем в Германию, где у него были какие-то родственники.

Она там работает санитаркой: даже медсестрой с нашим дипломом врача там нельзя устроиться, но надеется и иногда пишет, вернее, писала, что живет неплохо по нашим меркам.

Я остался один в квартире, приватизировал её, потом завод закрылся, а рабочих на улицу. Устроился в автосервис – руки-то есть, но вот с выпивкой был не в ладах: иногда запью на неделю – другую, так что на работе держали за мастерство. Но платили только за то, что сделал, а это получалось немного.

Тогда я продал свою трехкомнатную квартиру и купил однокомнатную, а на разницу прожил несколько лет, скажу прямо: выпивал, но не пропивал всё и сразу.

Потом деньги кончились, и я свою однушку тоже продал, и переселился в коммуналку в комнату. Ещё пожил на вырученные деньги, которые тоже закончились. Продал и комнату и переселился к приятелю, с которым вместе и выпивали и работали – когда могли.

Приятель как-то перебрал и замерз на улице – чуть-ли не у подъезда своей квартиры. Объявились наследники, меня выгнали, и я поехал в Москву к сестре. Сестра меня встретила без радости, но регистрацию сделала и подыскала общежитие за приемлемую цену.