Если в сложившихся обстоятельствах Ирландию и завоевали, то не успокоили. Последние елизаветинские кампании стоили Англии два миллиона фунтов стерлингов, а Ирландия понесла еще больший ущерб, поскольку Ольстер был разорен, Манстер западнее Корка практически обезлюдел, торговля прервалась, города лежали в руинах, а жители страдали от голода. Жестокостью казней и последующим соглашением завоевание Маунтджоя вызвало глубокую горечь, гэльские и староанглийские общины отдалились от короны. Елизавета никогда всерьез не сомневалась в предположении, что гэльскую Ирландию можно покорить, несмотря на недостаточные ресурсы и без долгосрочных обязательств. В результате шансы на мирную ассимиляцию Ирландии внутри унитарного королевства Англии резко сократились.

Не менее серьезным обстоятельством с английской точки зрения был тот факт, что ирландская Реформация не пустила значимых корней. Хотя политическое сопротивление введению Генрихом VIII и Елизаветой королевской супрематии было ограниченным, не хватало миссионерской работы протестантов. Было сложно привлечь проповедников в Ирландию, официальное требование предоставить Библию на английском языке приходилось нарушать из-за проблем с доставкой и преобладания гэльского языка, а Новый Завет на гэльском напечатали только в 1603 году. Возможно, правительство прагматично рассчитывало постепенно размывать народную религиозную культуру, сначала в Пейле и королевских городах, а потом и дальше, в сельской местности. Однако решительное форсирование колонизации выходило за рамки финансовых возможностей елизаветинского режима и, судя по всему, привело к обратным результатам, поскольку католическое духовенство оставалось в своих приходах, половина ирландских монастырей за пределами Пейла по-прежнему действовали, а церковная администрация проявляла слабость. В гэльской Ирландии тюдоровскую религиозную политику скоро начали отождествлять с завоеванием и колонизацией; в Пейле окреп консерватизм староанглийской общины, а джентри сохраняли римско-католическую мессу, назначая личных капелланов. Были предприняты усилия обратить людей в свою веру, но бедность ирландских епархий и приходской жизни представляли тому непреодолимое ограничение; печатного станка в Ирландии не было до 1551 года; и, несмотря на попытки улучшить систему образования, Тринити-колледж в Дублине основали только в 1592 году. И наконец, ирландским властям не вменялось в обязанность приносить присягу в том, что они признают королевскую супрематию[894].

Однако ирландская Реформация добилась некоторых успехов. Несмотря на Regnans in excelsis, большинство католиков были готовы признавать Елизавету королевой, если не главой Ирландской церкви. Тем не менее провал протестантства можно назвать полным. С одной стороны, осознание ирландца как непоколебимого «паписта» вносило свой вклад в ужесточение английских позиций. С другой – католическое самосознание усиливало в староанглийской общине чувство изолированности и независимости. Когда Яков I насаждал в Ирландии новую протестантскую элиту, чтобы оградить корону от ирландских католиков, он играл с огнем. К тому же управление Ирландией Стюартами не было конституционным по английским стандартам. Да, ирландский парламент созывался в 1613, 1634 и 1640 годах, но чтобы добиться законодательства, враждебного к католическому большинству, требовалась крутая администрация. В 1613 году палате общин откровенно обеспечили тенденциозный набор протестантов. Тем не менее в 1641 году наступил критический момент, когда лишенные собственности гэльские жители Ольстера стихийно напали на протестантских фермеров в ярости, что приблизило национальное восстание в Ирландии и внесло свой вклад в начало гражданской войны в Англии.