Несмотря на то что Елизавета благоволила младшему сыну Берли, Роберту Сесилу, за его дарования и поддержку оборонительной военной стратегии, продвигала его королева из уважения к отцу, который энергично ее уговаривал. Елизавета возвела Роберта в рыцарское звание, когда посетила дом Берли в Теобальдсе в графстве Хартфордшир (май 1591 года)[1105]. В августе королева включила его в Тайный совет, в возрасте 28 лет он стал вторым по молодости членом Совета за ее правление[1106]. Роберт Сесил присоединился к органу должностных лиц, не занимая должности, он стал членом парламента только с 1584 года. Конечно, он надеялся занять должность секретаря после Уолсингема. Однако Елизавета имела привычку оставлять важные посты на какое-то время вакантными, обычно чтобы подчеркнуть свою прерогативу, но в последние годы правления причина также состояла в том, чтобы избежать выбора между кандидатами соперничающих группировок. (К 1597 году состав Тайного совета сократился до 11 человек, к концу 1601-го немного увеличился, до 13 человек.) Должность секретаря оставалась вакантной, и за нее боролись Сесилы и Роберт Девере, второй граф Эссекс, который хотел восстановить на этом месте Дэвисона. Берли формально взял на себя обязанности, которые сам исполнял до 1572 года, однако на практике передал их своему сыну. Таким образом, оба обладали властью, пока Роберт не сделал себя незаменимым. Томас Уилкс, по существу, не ошибался, когда утверждал, что членство Роберта Сесила в Тайном совете будет «препятствовать выбору другого секретаря, пока жив его отец»[1107]. Сесил в итоге обеспечил себе желанный пост после того, как Эссекс отплыл в экспедицию на Кадис в 1596 году, а ноги и руки Берли так скрутило от подагры, что ему было трудно писать.

Монополистические поползновения Берли, естественно, вызывали недовольство. Можно утверждать, что Сесилы в 1590-е годы окружили себя посредственными людьми, на которых могли положиться и доверить посты так, чтобы не подвергать опасности собственное доминирующее положение. Большинство их чиновников представляло собой «простых клерков»: современники считали их систему коррупционной, поскольку она приносила общественные интересы в жертву личным. Берли, наверное, можно оправдать на основании его возраста, но немногие назвали бы Роберта Сесила принципиальным человеком. Он наслаждался интригами так же, как деньгами и властью; любил конфиденциальность и предпочитал присоединяться, а не ограничиваться борьбой за наживу[1108]; при этом отца осуждали за честолюбие сына. Спенсер (он полагал, что только Уолсингем мог обеспечить ему поддержку двора перед лицом противодействия со стороны Берли) публиковал нападки на Берли столь же откровенные, как то, что писал против Уолси Джон Скелтон в «Руинах времени»: