В октябре 1596 года Фрэнсис Бэкон убеждал Эссекса втираться в доверие к королеве; скрывать воинственность; избегать проявлений самонадеянности; добиваться высших государственных постов; не проявлять своих истинных чувств и играть роль придворного по существующим правилам. Он прилагал некоторые усилия, чтобы следовать этим указаниям, и через полгода установил относительно хорошие отношения с Сесилами и Рэли. Однако когда лорда Говарда Эффингема по предложению Берли сделали графом Ноттингемом в октябре 1597 года, Эссекс заявил, что его «обесчестили». Он имел в виду, что на основании акта Генриха VIII «О старшинстве» Говард как лорд-адмирал и барон раньше сидел в палате лордов ниже Эссекса, а теперь как лорд-адмирал и граф оказался выше его по чину. Чтобы удовлетворить свою «честь», Эссекс вызвал на дуэль Ноттингема или любого из его сыновей. Елизавета, которая не намеревалась унизить Эссекса, без особой охоты признала его правоту. После безуспешных тайных попыток убедить Ноттингема отказаться от положенного ему старшинства королева назначила Эссекса граф-маршалом (декабрь 1597 года). Эта должность по акту «О старшинстве» превосходила чин лорд-адмирала и семь лет оставалась вакантной после кончины графа Шрусбери[1128].

А тут еще вскоре поползли слухи о сексуальных победах Эссекса при дворе, вызвавшие ледяное осуждение Елизаветы. Затем дискуссии в Тайном совете по поводу того, стоит ли Англии после Вервенского договора Франции с Испанией начать переговоры о завершении войны или продолжать поддержку голландского восстания, развели Эссекса и сторонников Сесилов по разные стороны баррикад. Берли возразил графу строкой из псалма «Кровожадные и коварные не доживут и до половины дней своих»[1129]. Когда затем Эссекс воззвал к общественному мнению за пределами зала Совета, он ранил самые чувствительные струны души королевы. Однако решающий момент наступил в июле 1598 года во время обсуждения назначения преемника лорда Бурга на посту наместника в Ирландии. Елизавета предложила сэра Уильяма Ноллиса, а Эссекс возразил, порекомендовав отправить сэра Джорджа Кэрью, сторонника Сесилов. Когда в яростном споре Эссекс повернулся к королеве спиной, она немедленно подозвала его и ударила по лицу, сказав: «Иди, и пусть тебя повесят». Дав пощечину при свидетелях, Елизавета нанесла Эссексу невыносимое унижение, которым, по обычаю, считался удар женщины[1130]. Граф схватился за шпагу и, как говорят, «держал себя в высшей степени возмутительно», пока другие советники не вынудили его ретироваться, встав между ним и королевой.