Если в европейском гражданском праве обоснованность «закона природы» признавалась, то английское общее право его не знало. С конца XV века тайные советники избегали «политики принуждения», оставляя ее только для Ирландии. Если бы восстание Эссекса стало успешным, дела могли бы пойти совсем по-другому. Ключевые проблемы взаимоотношений короны с подданными – законность принудительных займов, произвольное налогообложение, расквартирование войск и введение военного положения – могли бы всегда решаться в пользу короны. В случае успеха Эссекс мог бы собрать армию в 1601 году и вычистить своих противников в графствах и при дворе. На самом деле он просил своего преемника в правительстве Ирландии, лорда Маунтджоя, повернуть половину его армии на вторжение в Англию, начав с высадки в Уэльсе. Маунтджой ответил, что, хотя и желает помочь обеспечить скорое восшествие на престол Якова VI Шотландского, но не станет удовлетворять «личные амбиции» Эссекса[1126]. Более того, хотя Эссекс потерпел поражение и Яков I мирно занял престол, главным предметом спора во время правления его сына все равно стали отношения политики и собственности с законом и «шпагой». Если фаворита Карла I, герцога Бекингема, рассматривать как наследника Эссекса, то «сутяжничество» парламентских юристов, которое кажется специально задуманным, чтобы помешать Карлу провести успешную войну в 1620-е годы, становится совершенно понятным.

Эссекс, однако, не смог укрепить свою власть традиционными средствами, не добившись для Фрэнсиса Бэкона ни должности генерального прокурора, ни даже заместителя генерального прокурора. Да, он увеличил свое влияние на Елизавету в 1594 году, раскрыв предполагаемый заговор ее португальского врача доктора Родериго Лопеса с целью отравить королеву. Однако, как и в случае с заговором Перри в 1585 году, в деле возник вопрос, не провокатор ли в конечном счете подтолкнул изменника, поскольку Лопеса долго использовали Уолсингем и Берли для связи с испанскими агентами. По сути, реальное преступление доктора могло состоять только в том, что он вытягивал деньги из Филиппа II, в таком случае Эссекс просто манипулировал врачом, чтобы дискредитировать разведывательную машину Берли и превознести собственную. Так как «заговор» Лопеса также не нашел подтверждений из испанских источников, его долгосрочная значимость ограничилась тем, что, по всей видимости, продемонстрировала Роберту Сесилу полезный прием обнаружения «заговоров» в ключевые политические моменты – эту технику он, судя по всему, применил в 1605 году при «Пороховом заговоре»[1127].