Твердую руку Жукова сразу почувствовали и в войсках. Его четкие, хотя и очень жесткие, требования – контратаковать, несмотря на подавляющее превосходство противника, отвечали духу войск – стоять насмерть. А когда желания командующего и войск вот так сходятся в главном, когда войска чувствуют характер своего руководителя, это многое значит. Сужу по себе и своим подчиненным.

Мы и до Жукова отдавали все войне. Мои ближайшие помощники А. П. Некрасов, И. П. Журавлев, С. Д. Рыбальченко, Н. Г. Селезнев, А. В. Агеев, А. С. Пронин, А. Л. Шепелев, В. Н. Стрепехов, А. А. Иванов, М. И. Сулимов, И. М. Макаров, В. А. Свиридов, П. Г. Казаков и другие работники штаба трудились, не щадя своего здоровья, не считаясь со временем. Но с прибытием Жукова мы почувствовали себя как-то увереннее, спокойнее, и работа пошла веселее, четче, организованнее. А от нас это настроение передалось командирам авиасоединений и авиачастей и далее летчикам, всему личному составу ВВС фронта.

И ничего, казалось бы, особенного при Жукове не случилось, просто изменился характер нашей обороны – она стала более активной. Возможно, то же самое сделали бы и без него. Обстановка все равно заставила бы. Но если бы произошло это позже, менее твердо и целенаправленно, без такой, как у Жукова, жесткости и смелости, и должный результат сказался бы не столь быстро, как тогда требовалось»[148].

Красное Село продолжало сражаться. На помощь ополченцам шла бригада морской пехоты. Ее планировали передислоцировать южнее Красного Села. Но там уже был враг. Бригада отошла западнее – к Ропшинскому шоссе. Там не менее она нависала над флангом немецких войск, прорывавшихся к Ленинграду. Ей должна была оказать помощь 11-я стрелковая дивизия, но она не успевала выйти на позиции.

Несколько слов о 1-й бригаде морской пехоты. Она состояла из бойцов подразделения, пришедшего из Таллинна (около 600 человек). В Ленинграде ее доукомплектовали до 3500 человек, но до конца не вооружили. Только после личного вмешательства Ворошилова, 10 сентября, накануне выступления, бригаду довооружили и снабдили шанцевым инструментом[149]. На помощь оборонявшимся бросили еще 500-й стрелковый полк. Это подразделение занималось ранее караульно-постовой службой в Ленинграде и состояло из 2730 плохо обученных бойцов. Для поддержки контрнаступления концентрировалась и артиллерия – на железнодорожных платформах и корабельная. Применение корабельной крупнокалиберной артиллерии по позициям вблизи своей линии фронта ранее не предполагалось – очень велик был разброс, невысокой была точность таких орудий. Считалось, что более эффективно ее применять по скоплениям техники в тылу противника. Однако ситуация была настолько опасной, что руководство города шло на крайние меры. Концентрацию полевой артиллерии провести полностью не удалось. Батарею, выдвигавшуюся к Дудергофу, неразвернутой на марше захватили немцы[150].