Вот донесение в политотдел 42-й армии, которое составил военком 2-й гв. ДНО старший батальонный комиссар П. И. Герасимов:

«1. Противник силой до двух пехотных дивизий при поддержке батальона танков и двух полков артиллерии стремится сомкнуть кольцо вокруг 2 ГСД.

2. 2 ГСД остатками сил ведет бой в полуокружении.

3. 2 СП (стрелковый полк) – до 200 активных штыков (без спецподразделений) – обороняет рубеж: Корпиково, пос. Мариенбург, фронтом на север – северо-запад.

4. 1 СП обороняет рубеж отм. 97.7, отм. 88.8, колхоз Парицы, колхоз Б. Колпаны, Химози, отм. 92. и далее кладбище.

5. 3 СП – до 150 активных штыков (без спецподразделений) отошел к деревням Романовки, Горки, в результате чего левый фланг оголен, и противник обтекает Красногвардейск с востока с целью замыкания кольца. Работники политотдела дивизии находятся в подразделениях и организуют отпор противнику…

Решил: вести бой в окружении.

Прошу прикрыть авиацией расположение дивизии»[153].

Атмосферу боев за Красное Село хорошо передают воспоминания В. В. Бычевского:

«…через полчаса я уже трясся в машине, держа путь на Красное Село. Вместе со мной туда ехали Н. М. Пилипец и С. И. Лисовский. Минеров пришлось снять с работ на Пулковских высотах. Командир 106-го моторизованного инженерного батальона капитан Евстифеев настолько привык к внезапным перемещениям, что всегда имел на машинах запас мин. Он быстро собрал три взвода и отправил их в указанный район.

В пути повстречали начальника отряда метростроевцев И. Г. Зубкова. Его люди готовили к обороне линию Окружной железной дороги около мясокомбината, проделывая сквозные проходы в насыпи для установки противотанковых орудий.

– Может, возьмете меня с собой? – неуверенно попросил он. – Мои ребята уже научились жечь танки.

– Жив будешь – останется и на твою долю, – махнул рукой Пилипец. – А сейчас рой скорее свои проходы. Для тебя это привычнее.

Местность у Красного Села чуть холмистая, изрезана неглубокими оврагами. В радиусе нескольких километров раскинулись старинные, с екатерининских времен, летние военные лагеря. Тут и там виднелись барачные постройки. В самом городке – крупная бумажная фабрика.

Когда мы подъехали, городок был охвачен пожаром. Немецкая авиация забрасывала его сотнями зажигательных и фугасных бомб. Население кинулось по дороге к Урицку (Лигово) и Стрельне.

Оставив машину на окраине, мы стали пробираться через горящие кварталы. Около одного из разрушенных домов встретили раненого красноармейца. Он нес на руках окровавленную девочку лет пяти. Русая ее головка поникла, и безжизненно повисли тоненькие ручки. Боец замотал головой, когда мы вызвались помочь ему, и, шатаясь, побрел дальше.