Эта мачта играла очень важную роль в жизни Кронштадта. Она «служила для подъема флажных сигналов и фигур штормового предупреждения, а все это являлось постом связи с кораблями, стоявшими в гаванях и на рейде. Меня и мою компанию мальчишек всегда интересовал один лишь сигнал в полдень – спуск рывком флага „Исполнительный“, по которому в Петровском парке на берегу Военной гавани стреляла пушка, а на судах проверялись хронометры. В праздничные дни мы ходили любоваться выстрелом этой старинной пушки, заряжаемой с дула, и всегда удивлялись, что выстрел, производившийся от фитиля, зажигаемого за несколько секунд, всегда точно совпадал со спуском флага на сигнальной мачте. Сразу же на всех кораблях звенели многоголосые рынды, на которых отбивались четыре двойных удара – склянки; за ними следовали трели боцманских дудок; с ближайших судов слышалась команда: „К вину, обедать!“»[355].
Команда «К вину, обедать!» требует небольшого пояснения. В парусном флоте, чтобы не простудиться после тяжелых работ в мокрой одежде на ветру, матросам полагалась чарки крепкого напитка. Как правило, хлебной водки. Чарка – это 1/100 ведра, а ведро как старинная мера жидкости на Руси вмещало 12,3 л, т. е. в чарку помещалось почти 120 мл.
Из парусного флота эта традиция перешла во флот паровой, против чего, кстати, протестовали многие судовые врачи, так как условия теперь были не такие «мокрые». Перед обедом боцман дудкой давал сигнал «К вину!», баталер выносил ендову – медную емкость с водкой и по списку выкликал фамилии нижних чинов. Закусывать не полагалось.
Однако этот сигнал ждали не только на кораблях, но и в городе: «До 12 часов дня не видать этого серого, многотрудящегося люда, но вот упал конус на мачте технического училища, грянула полуденная пушка в Петровском парке, и изо всех углов валит усталая, но бодрая толпа в ближайшие трактирчики и закусочные»[356].
Упомянутая полуденная пушка свой первый выстрел сделала 17 марта 1872 г. Интересно отметить, что разница истинного времени в Петербурге и Кронштадте составляла около 2,5 минут. Поезда из Ораниенбаума отправлялись по петербургскому времени, а пароходы ходили по кронштадтскому. Разумеется, это вызывало определенные недоразумения, но, если вспомнить знаменитую фразу А.П. Чехова о том, что «по расписанию ходят только мухи, а поезда – по рельсам», то эти недоразумения были сущей мелочью.