Вернемся к показаниям Борисова на первом допросе. Он утверждал, что они были на форту 15–20 минут, до «Парижской коммуны» дошли за 7-10 минут. При этом Борисов предупредил свою команду, чтобы молчали, так как собирался доложить старшему помощнику командира линкора Добровольскому.

27 июля, на втором допросе, Борисов добавил, что «военморов, катавшихся со мною […] ранее не знал, знал только в/м Пронина и Путилина, с которыми встречался раньше по службе. После купания у Кроншлотского (так в тексте. – Л. И.) один из военморов, кажется Путилин попросил зайти на форт Павел, на что я согласился. Что находится на форте Павел я не знал, но знал, т. е. от кого-то слышал еще в 1922 г., что туда ходили с экскурсиями, я направил к форту Павел, но подходя к нему я почему-то все-таки не хотел туда заходить, но команда стала просить зайти, чтобы оправиться, после чего мы пристали к форту. Когда подходили к форту, а также когда уходили от него, я заметил катающуюся шлюпку под парусом шестерку или четверку, причем в момент нашего ухода от форта она направлялась на „Аврору“, но подошла ли она к ней, я не знаю, не видел».

Отметим в показаниях Борисова шлюпку под парусом, а пока попытаемся понять логику действий старпома «Паркоммуны».[473] Из рапорта Добровольского:

«19.07 механик в/м Борисов явился ко мне и доложил, что катаясь на шлюпке с командой 7-й роты (трюмными), он по просьбе команды подошел к форту Павел, где часть команды купалась, а часть прогуливалась по форту.

[…]

Борисов, докладывая, указал, что они хотели горящую мину откатить на стенку в воду, но от растерянности ничего сделать не могли, а потому им дано было приказание немедленно всем посадиться в шлюпку и идти к „Паркомму-не“. Я заявил, что сейчас пойдем к начальнику штаба, но его в каюте не было. Поднялись на верхнюю палубу – здесь начальник штаба и другие штабисты. Я в этот момент ничего не доложил. […] В тот момент на корабле была такая неспокойная обстановка и думал, что доложу, когда все успокоится. Но на следующий день почему не доложил с утра или хотя бы днем сейчас объяснить себе не могу.

Как раз во время доклада об этом механиком Борисовым произошел первый взрыв, который помешал мне привести в исполнение первую пришедшую мне в голову мысль о немедленном докладе начальнику штаба и заняться распоряжениями о принятии противопожарных мер. Так как этот случай явно послужил причиной взрыва на форте в чем не может быть никаких сомнений, а кроме того огласка его недопустима, то я отложил сообщение о нем комиссару корабля до позднего вечера».