Наступила темнота. Я только видел, как из горловины мины вылетал огонь, освещая каменные укрепления форта, где было более сотни мин. Я и мой товарищ Ушерович первыми насыпали песок в голландки и первыми бросили его в горловину мины[474]. Мина, проглотив его, зловеще зашипела и выбросила пламя в два раза большее, чем оно было прежде. Остальные тоже тушили горящую мину. Один из наших военморов, Казаков, даже вылил в неё ведёрко воды. С секунды на секунду мы ожидали взрыва. Мина накалилась докрасна. Смерть как бы смотрела нам в лицо. Видя неудачу своих попыток погасить огонь, мы решили изолировать мину. Схватили минреп, валявшийся здесь же, на берегу. Попытка столкнуть мину в море кончается неудачей. Минреп лишь раскачивает её. Чувствуем своё бессилье, но с двойной энергией принимаемся за работу. Снова делаем отчаянную попытку столкнуть мину, и снова мешает окружающее ее кольцо других мин. Томительно идут секунды. Мы находимся всего в трёх-четырёх шагах от дрожащей от внутреннего полыхания мины. Она как бы загипнотизировала и притягивает к себе… И вдруг сметающий всё на своём пути огненный смерч и грохот. Это один миг. Я видел только блеск. Стало темно. Я потерял сознание. Очнулся в воде, будучи отброшен взрывом. Вода освежила меня и придала мне силы. Я выбираюсь на берег. Чувствую большую слабость. На берегу в темноте замечаю среди груды камней несколько огоньков. Это загорелось ещё несколько мин. Опасность придаёт мне новые силы <…> Я и Сидельников в Кронштадтском госпитале. За нами заботливый уход, а там, на горящем форту, погибли четыре близких, почти родных товарища: Гедле, Казаков, Ушерович, Альтман…»[475].

Из показаний В. Полищука: «Гедле послал за тросом, чтобы стащить мину в воду, все разошлись искать и были в саженях 7-15. Т[оварищ] Гедле нашел железный прут и со слушателями Казаковым, Ушеровичем стали кантовать мину. Я со слушателями] Сидельниковым и Морылевым разбирал найденный трос. Вспышки в мине стали сильнее и сильнее и она взорвалась. При вспышке кантовавшие отскочили и раздался взрыв».

Кстати, Полищук слышал, как с трапа Гедле кричал сигнальщикам приказ передать на «Парижскую коммуну», чтобы задержали шлюпку.

Из показаний Сокольского: «С появлением пламени люди от мины бросились к шлюпке и сразу раздался взрыв и загорелось в нескольких местах».

Кроме того, Сокольский отмечает: «От форта отошли по-видимому две шлюпки хотя и были на большом расстоянии. Одна под парусами вельбот или шлюпка, шедшая к «Парижской коммуне», и другая гребная военная шлюпка, шедшая к Кронштадту».