Далее происходит нечто странное: «Военмор Борисов отпущен зам. командира линкора „Парижская Коммуна“ на квартиру, как упавший сегодня в трюм (по его докладу) для лечения на 3 суток от ушиба, засвидетельствованного судовым врачом. Ученики, ходившие на шлюпке, на корабле». То есть все остальные участники роковой прогулки находятся на корабле, правда, высадив Борисова, их отправили в Кронштадт с какими-то письмами.

Добровольский докладывал: «В 4 часа дня ко мне явился врач […] в/м Яблонский и подал рапорт о том, что механик Борисов часов около 12 дня при работе упал в трюм средней машины, результатом чего нуждается в увольнении на берег на квартиру для домашнего лечения. Я полагал, что поскольку он имеет семью в Кронштадте и тем более больной скрываться от суда или вообще от ареста не может и считал целесообразным его арестовать на квартире».

Эти аргументы вызвали естественный вопрос у следствия: «Что за целесообразность Вы находили произвести арест Борисова на квартире?».

Ответ: «Думал, что это не вызывало бы никаких толков среди команды и чтобы не знали, что наша шлюпка была на „Павле“».

Очень странный эпизод, не правда ли? Если Борисов действительно упал в трюм, то интересно, какие ушибы он получил? И что это за врач, который увольнение на берег считает лучшим лечением для упавшего в трюм? А, может быть, Борисову как главному свидетелю что-то угрожало, и Добровольский специально отправил его в Кронштадт, чтобы спасти ему жизнь?

Итак, первый акт трагедии подошел к концу и начинается второй.

Вспышку мины и уходящую с форта шлюпку увидели с крейсера «Аврора». Начальник ВМУ Винтер послал шлюпку с восемью «охотниками» – добровольцами. Это были слушатели В.И. Полещук, К.И. Сокольский, Ф.С. Седельников, Н.К. Моралев, М.У. Ушерович, К.Я. Казаков, Г.И. Альман и A. К. Евсеев под командованием заведующего обучением ВМУ B. В. Гедле.

Итогом их похода на «Павел» стали тяжелое ранение Евсеева и Сидельникова, контузия Полещука и Моралева. Гедле умер в госпитале в 6 утра. У Альтмана голова была оторвана до нижней челюсти. От Казакова остались только части скелета. Погиб и Ушерович. Один Сокольский, оставшийся по приказу Гедле у шлюпки, отделался испугом и немалым. Что же произошло?

В книге Ю.М. Чернова «Судьба высокая „Авроры“» приведены воспоминания А. Евсеева, которые автор несколько приукрасил:

«Нас в шлюпке было девять человек, считая и начальника учебного отдела военно-морского училища тов. Гедле… Пристали к бону форта и быстро выскочили на землю. Тов. Гедле отрывисто бросил: – Одному из гребцов остаться дежурным у шлюпки, остальным быстро следовать за мной! Мы бежим за ним. На ходу он приказывает нам насыпать песок во что попало: в фуражки, в голландки для того, чтобы погасить пламя.