Бумажник кожаный старый – 1,

Перочинных ножей – 2,

Ключей разных – 4».

Все это вернули отцу Борисова, не поинтересовавшись, откуда у Борисова такая сумма денег и «фотографический аппарат малого размера»? И что значит «малого размера» – не шпионский ли? Все мы представляем фотографа тех лет с тяжелой треногой и громоздким аппаратом, в который вставляется пластинки, а сам фотограф предлагает фотографирующимся застыть на некоторое время и ждать, когда вылетит птичка. Однако были и небольшие аппараты, с размером стеклянного негатива 6x9 см. Стоил такой аппарат в то время 150–200 рублей. Деньги немалые, но у Борисова, судя по всему, с этим проблем не было.

С 1923 г. оплата труда комсостава флота стала производиться по единому военному тарифу (п. 1 приказа РВСР № 485 1923 г.), и уже в феврале 1923-го денежные должностные оклады комсостава РККФ стали такими: командира судна 4-го ранга (17-й разряд) – 462 рубля (по Москве, Московскому и Петроградскому военным округам) и 312 рублей – по всем остальным частям страны, командира ЭМ «Новик» (20-й разряд) – соответственно 780 и 520 рублей, командира линейного корабля (22-й разряд) – 975 и 630 рублей.

Уцелевший фрагмент форта «Император Павел I». Слева вдали виден купол Кронштадтского Морского собора. Фото П.С. Сапунова. 2009 г. В 1923 г. было разрушено примерно три четверти здания, остальное «добили» немцы в годы Великой Отечественной войны и наши минеры, взрывавшие здесь протраленные мины

Таким образом, у Борисова оказалась почти месячная зарплата командира линейного корабля! Кстати, у Добровольского изъяли «всего» 530 советских рублей. Керенки номиналом 20 и 40 рублей печатались в 1917–1921 гг., что сравнительно «долго» для керенок. Изымались они весь 1922 год, а в 1923-м они не стоили и бумаги, на которой были напечатаны.

Как бы то ни было, самый крупный форт Кронштадтской крепости был почти уничтожен благодаря элементарной глупости молодых матросов.

Едва Кронштадт пришел в себя после такого потрясения, как случилась еще одна беда – наводнение 23 сентября 1924 г. О наводнениях Петербурга написано очень много. Но о том, что творили волны в Кронштадте, почти неизвестно. Исключение составляет описание наводнения 1824 года, данное Шеловым: «В ночь на 7-е ноября начался сильный юго-восточный ветер, превратившийся к 10 часам утра в бурю. Вода поднялась так, что покрыла все улицы города, кроме нагорной части, и достигла 11 И фут выше ординара. Мосты у Цитадельских и Кронштадтских ворот унесены в море, у всех кордегардий снесены платформы, причем три будки выкинуты за валганг. На западной стороне в 6-м и 7-м бастионах, реданах и двух флешах, так же, как и по северной стороне, бруствера совершенно смыты. В остальных размыты наружные крутости. В Александре-Шанце у двух бастионов фасы смыты на всю ширину, четыре орудия скатились на берег. Петровскую батарею размыло совершенно и караульный дом снесен в море, пострадала также Ивановская батарея и ее караульный дом унесен. Кессель батарею размыло совершенно. В этих укреплениях пороховые погреба и пирамиды для снарядов унесены в море[477]. В донесении морского ведомства сказано, что сильной погодой старая северная № 1 батарея снесена волнами так, что видны одни только сваи, а потому неизвестно, где команда, находившаяся там для присмотра за батареей, „в живых или в мертвых“; к сожалению, дальнейшей переписки не найдено.