А вот что писала другая газета: «История кошмарной осады мнимого форта в гостинице „Гранд-Отель“ лишний раз подчеркивает печальное обстоятельство, что российская полиция, в сущности, очень плохо подготовлена к выполнению своих прямых обязанностей. У агентов ее нет профессиональной выдержки, нет терпения, нет должного хладнокровия и нет спокойной распорядительности».
Приехавший спустя некоторое время в Петербург отец погибшего юноши смог пролить свет на эту трагедию. «Я не допускаю мысли, чтобы сын участвовал в революционной организации и приехал в Петербург для совершения террористического акта, – заявил он. – Он был очень больной мальчик и вечно лечился. Все обыски, аресты, посещения жандармов, все эти несчастья посыпались на нас с тех пор, как стало известно, что дочь моя Мария – невеста Сазонова».
Последний действительно был террористом, который убил в 1904 году министра внутренних дел Плеве. По словам отца Прокофьева, обыски и аресты в связи с делом Сазонова сильно отразились на впечатлительной натуре его сына – он стал панически бояться полицейских, вплоть до болезненной мании. Но революционером и террористом никогда не был…
Царский сатрап или жертва долга?
Царский сатрап или жертва долга?
Одним из самых громких террористических актов, совершенных боевиками-революционерами в 1907 году, стало убийство начальника главной петербургской тюрьмы – «Крестов». Он стал одной из жертв войны, объявленной режиму «борцами с самодержавием»: в том году по всей России ими было убито 134 тюремных служащих, девять из которых являлись начальниками тюрем, а один – начальником Главного тюремного управления.
Начальника «Крестов» полковника Анатолия Андреевича Иванова, занимавшего эту должность на протяжении трех лет, убили в августе 1907 года. Будучи начальником тюрьмы, он занимал под свою квартиру большое отдельное здание, выходившее фасадом в два этажа на Арсенальную набережную.
Обычно утром и в часы отдыха он совершал путь из «Крестов» на свою квартиру. В тот роковой день, 13 августа, около часу дня, Иванов, по обыкновению, торопился домой. У ворот тюрьмы было оживленнее, чем обычно: понедельник являлся днем свиданий родственников с арестантами. От толпы обывателей отделился молодой человек в мягкой светлой шляпе и поношенном пальто и направился вслед за начальником тюрьмы. Стоявший на посту городовой обратил внимание на подозрительное поведение незнакомца, а когда в его руках блеснул револьвер, сомнений в намерениях преступника уже не оставалось.