В поддержку князя А.Г. Гагарина выступила сторона защиты, в частности, новый директор института – профессор Александр Сергеевич Посников. Сам Гагарин в своем последнем слове подчеркнул, что несправедливо считать Политехнический институт «лабораторией взрывчатых веществ». «Лучшим ответом на это могут послужить факты, – заявил он. – Прошло два года [со времени обыска в институте]. За это время никто из студентов того Политехникума, которым я руководил, не был арестован, а первый выпуск моих студентов обнаружил такие глубокие познания, которые привели в восхищение графа Витте».
Тем не менее, Сенат приговорил князя А.Г. Гагарина и других лиц, проходивших по делу, к отрешению от должности. Естественно, в глазах оппозиционно настроенного общественного мнения этот приговор являлся лишним доказательством реакционности власти.
Что касается князя А.Г. Гагарина, то он посвятил себя науке. Революционные заслуги князя пригодились ему при новой власти. Недаром в январе 1920 года В.И. Ленин выдал князю специальную охранную грамоту: «Предъявителю сего инженеру Андрею Григорьевичу Гагарину разрешаю проживать в Псковской губернии, Порховском уезде, Шевницкой волости в Народном доме моего имени в Холомках. Прошу местные власти Гагарина не беспокоить, в заложники не брать, вещей не реквизировать и давать ему керосину необходимое количество для его занятий, которые я считаю для республики полезными»…
Гнездо террористов в «Боткинских бараках»
Гнездо террористов в «Боткинских бараках»
В начале апреля 1907 года в петербургских газетах мелькнуло сообщение о неудачной попытке самоубийства молодой девицы Евпраксии Зубовой, служившей медсестрой в Боткинской больнице. Событие было вполне заурядным: Петербург переживал в ту пору «эпидемию самоубийств», и на этот случай никто не обратил особого внимания. Сообщалось, что причиной рокового поступка Евпраксии Зубовой, выстрелившей себе в левую сторону груди, явились некие «служебные неприятности». Девицу отправили в Обуховскую больницу, где Зубова категорически отказалась рассказывать о причинах своего поступка. Рана оказалась неопасной для жизни, и покушение было бы забыто и сдано в архив хроники происшествий, если бы не случайные обстоятельства, которые раскрыли совсем иную картину…
32-летняя Зубова успела отработать медсестрой в «Боткинских бараках» четыре года. Она устроилась туда в 1903 году, предъявив паспорт томской мещанки и служебные рекомендации. По сведениям начальства, работу она выполняла исправно, считалась «аккуратной работницей».