Была она «девушкой среднего развития, вернее, полуинтеллигенткой», и служащих больницы очень удивили появившиеся со временем упорные слухи, что она занимается политикой – будто бы интересуется «освободительным движением» и даже ходит на митинги. А в последние дни марта 1907 года, за несколько дней до попытки самоубийства, в поведении Зубовой заметили какую-то необычную беспокойность и нервозность…

На место выбывшей из штата больницы Е. Зубовой назначили другую медсестру, и администрация больницы распорядилась освободить для нее комнату Зубовой и переписать все ее имущество. В присутствии помощника пристава, заведующего больницей, вахтера и дворника приступили к описи вещей. Кроме обычной «меблировки» в комнате обнаружили четыре корзины.

В первой корзине оказались вещи и одежда Зубовой. Содержимое же второй корзины привело всех в ужас. В ней лежали завернутые в бумагу банки, оказавшиеся не чем иным, как снаряженными шрапнельными бомбами с бикфордовым шнуром. О страшной находке тотчас же сообщили градоначальнику, полицмейстеру и в охранное отделение, откуда немедленно прибыл специальный представитель.

При дальнейшем осмотре в корзинах обнаружили настоящий террористический склад – два снаряда, наполненных гремучей смесью, два револьвера, два маузера и много патронов. По заключению экспертов, сила снарядов была так велика, что если бы хоть один из них разорвался, то от двухэтажного флигеля, где помещалась квартира Е. Зубовой, не осталось и следа.

Кроме того, в корзинах нашли динамит и целую партию нелегальной литературы, в том числе брошюру «Тактика уличного боя», а также издания «Боевой организации» эсеров и других террористических партий и организаций. Под плитой на кухне нашли кучку пепла – по всей видимости, перед попыткой самоубийства Зубова сожгла все письма и секретные документы.

Прибывший на обыск прокурор тотчас же распорядился арестовать Зубову. Из Обуховской больницы под усиленным конвоем ее перевезли в Литовский тюремный замок, где поместили под охраной в тюремную больницу. На вопросы она по-прежнему отвечать отказывалась.

Сыщики предполагали, что Е. Зубова вряд ли могла быть сознательной «единицей» в партии террористов. Скорее всего, увлекшись идеями революционеров, она являлась пассивным членом «боевой организации» и слепо подчинялась распоряжениям вдохновителей террора. Вероятно, ее комната, находившаяся вне всяких подозрений властей, служила местом хранения боевых снарядов и нелегальной литературы, а ее подавленное состояние вызывалось опасениями быть уличенной. Более того, следствие предполагало, что революционеры-боевики готовили в Петербурге новый террористический акт, который удалось предотвратить, раскрыв тайный склад в квартире медсестры из «Боткинских бараков»…