Княгиню Зинаиду Николаевну уважало и любило все императорское семейство, особенно великая княгиня Елизавета Федоровна. С императором Юсупова тоже была в дружбе, но с царицей отношения не заладились. Зинаида Николаевна держалась при дворе независимо и в беседах не кривила душой. Прямодушные ответы и высказывания княгини вызывали у царицы недовольство, и та перестала с ней встречаться.

В своих мемуарах князь Феликс Феликсович Юсупов вспоминал: «В 1917 году лейб-медик, дантист Кострицкий, возвратясь из Тобольска, где царская семья находилась под арестом, прочел Зинаиде Николаевне последнее государево посланье, переданное ему: „Когда увидите княгиню Юсупову, скажите ей, что я понял, сколь правильны были ее предупрежденья. Если бы к ним прислушались, многих трагедий бы избежали“».

В бельэтаже дворца располагались апартаменты супруга Зинаиды Николаевны – князя Феликса Юсупова-Сумарокова-Эльстона. Комнаты, по мнению его сына Феликса, «…были некрасивы, но уставлены всякими редкостями. Картины, миниатюры, фарфор, бронза, табакерки и прочее. В одной из горок стояли статуэтки, которые я любил более всего; Венера из цельного сапфира, рубиновый Будда и бронзовый негр с корзиной брильянтов. Напротив отцовских апартаментов, последней в анфиладе комнат была музыкальная гостиная, где хранилась коллекция старинных скрипок».

Покои княгини Зинаиды Николаевны выходили окнами в сад и помещались на втором этаже дворца.

Бабушка (мать отца) и дети располагались на третьем этаже. Здесь же находилась домашняя часовня. По мнению детей, «… комнаты матери были уютны, они излучали тепло ее сердца, свет ее красоты и изящества. Спальня княгини была обтянута голубым узорчатым шелком, мебель из розового дерева была легка и изящна. В широких горках красовались броши и ожерелья. Когда случались приемы, двери были нараспашку, любой мог войти полюбоваться дивными матушкиными брильянтами. Эта спальня была со странностью: порой раздавался оттуда женский голос и всех окликал по имени. Прибегали горничные, решившие, что их зовет хозяйка, и пугались до смерти, увидев, что спальня пуста». Братья Юсуповы тоже слыхали не раз эти странные призывы.

Князь Феликс Юсупов, граф Сумароков-Эльстон, и княгиня Зинаида Николаевна держали открытый стол. Многие являлись к обеду целыми семьями, поскольку нуждались и поэтому регулярно питались в разных домах.

Малая гостиная Юсуповского дворца была обставлена мебелью, некогда принадлежавшей Марии-Антуанетте. Ее стены украшали картины Буше, Фрагонара, Ватто, Юбера Робера и Грёза. Хрустальная люстра некогда освещала будуар маркизы Помпадур. На столах и в горках открыто находились бесценные безделушки – табакерки с эмалью и золотом, пепельницы из аметиста, топаза и нефрита в изящной золотой оправе с бриллиантовой инкрустацией.