Григорий Распутин, страстно желавший познакомиться поближе с женой князя, отбрасывает все сомнения и вместе с Феликсом Юсуповым на его машине отправляется во дворец на Мойке.

Перед отъездом за «старцем» князя Юсупова во дворце на Мойке собрались все основные участники и исполнители заговора. Доктор С. Лазоверт надел резиновые перчатки, растолок кристаллы цианистого калия в порошок, надрезал верхушки кремовых пирожных и насыпал в начинку яд, способный, по его словам, убить слона. Затем все – Сухотин, Пуришкевич и великий князь Дмитрий Павлович поднялись в бельэтаж, чтобы к приезду Распутина завести патефон и изобразить веселую пирушку друзей княгини Ирины.

И действительно, войдя в дом с Распутиным, князь Юсупов услышал веселую музыку во втором этаже, дружный смех и голоса друзей. Насторожившись, «старец» спросил: «Праздник у вас, что ль, какой?». И успокоился, услышав в ответ: «Да нет, у жены гости, скоро уйдут. Пойдем пока в столовую, выпьем чаю».

За чаем Распутин съедает одно за другим все отравленные пирожные, но, к ужасу Юсупова, ничего не происходит, Распутин весело продолжает разговор. Затем «старец» выпивает несколько бокалов отравленной цианистым калием мадеры, и опять безрезультатно. Мало того, царский фаворит даже просит князя «сыграть на гитаре и спеть что-либо веселое». Через два часа Юсупов вынужден был извиниться перед «старцем» и выйти, чтобы, якобы попрощаться с гостями супруги, на самом деле панически объявить им, что «…яд не действует!»

Распутин же, выпив еще несколько бокалов мадеры, предлагает Юсупову поехать к цыганам.

Князю Феликсу пришлось взять браунинг Дмитрия Павловича и выстрелить в Распутина. Тот падает на пол. Но через полчаса заговорщики видят, как по рыхлому снегу дворцового двора, вдоль железной решетки, быстро бежит Распутин, ранее лежавший бездыханным на каменном полу малого зала подвального помещения. За ним вдогонку бросился В.М. Пуришкевич, отличный стрелок, регулярно практиковавшийся в тире на Семеновском плацу. Револьверный выстрел – промах, второй – также безрезультатен. Распутин уже подбегал к воротам. Пуришкевич остановился и тщательно прицелился. Третий выстрел попал «старцу» в спину. Распутин замер на месте и стал медленно поворачиваться, но после четвертого попадания он упал ничком в снег и задергал головой. Пуришкевич вспоминал: «Я подбежал к нему и изо всех сил ударил его ногою в висок. Он лежал с далеко вытянутыми руками, сгребая снег и как будто бы желая ползти вперед на брюхе, но передвигаться он уже не мог и только лязгал и скрежетал зубами. Я был уверен, что сейчас его песня спета и что больше ему не встать».