Особняк В.А. Шретера на углу набережной Мойки, 114 / Алексеевской улицы, 4, на границе с бывшим участком дворца великого князя Алексея Александровича, весьма интересен и ныне является памятником отечественной архитектуры и охраняется государством. Его фасад с набережной Мойки и Алексеевской улицы (ныне Писарева) сплошь облицован цветной керамической плиткой.
Парадный вход в дом зодчий устроил с Алексеевской улицы. На фасаде Шретер предусмотрел два небольших балкона. Наиболее широкий из них располагался над входом, на уровне второго этажа. Несколько меньших размеров балкон обустроен и на фасаде, выходящем на набережную реки Мойки. Над ним, выше большого межэтажного окна, к фасаду прикреплен маленький полукруглый балкончик, умело вписанный в треугольник фронтона. На фасаде здания, на уровне окон второго этажа, владелец укрепил лепной рисунок с изображением треугольника и циркуля, обрамленных лентой. В начале эту эмблему зрители ошибочно принимали за знак тайной организации вольных каменщиков – масонов, что заставляло Шретера периодически давать разъяснение разным официальным лицам: «Сей знак испокон веков всегда являлся известной эмблемой „Архитектуры“».
Фасады особняка, выложенные розово-терракотовой керамической плиткой и высококачественным облицовочным кирпичом, выходящие на набережную реки и на Алексеевскую улицу, асимметричны.
Его объемы как бы нарастают к угловому эркеру, переходящему в высокую заостренную кровлю. Живописный силуэт особняка В.А. Шретера, большие окна с наличниками несложного рисунка, балконы, эркер являются основными элементами архитектурной композиции здания. На северном фасаде своего особняка зодчий делает акцент на большое окно, придавшее зданию необычную готичную форму. «Готический» облик фасаду также демонстративно придает и непривычно высокий треугольный фронтон, зрительно удлиняющий вертикаль строения.
А.Л. Пунин считает, что: «Шретер „не побоялся“ разместить окно лестничной площадки так, как это было удобно: сдвинув его по отношению к другим окнам и разрезав им междуэтажную тягу северного фасада. В этом откровенном выявлении на фасаде особенностей внутренней структуры здания сказалось стремление к архитектурной правде, связанное с укреплением принципов „рациональной архитектуры“».
Отделка фасада особняка розовой керамической плиткой прекрасно сочетается с отдельными штукатурными деталями (наличниками и тягами).
Знаток архитектуры Андрей Львович Пунин отметил в своей книге: «В отличие от большинства своих современников, стремившихся к скрупулезно-точному вырисовыванию мотивов того или иного стиля, Шретер в своем особняке трактовал все детали как бы приглушенно, стараясь смягчить, стушевать их „стильность“. Зритель почти не замечает „готичности“ стрельчатого окна и высоких фронтонов, „ренессансности“ наличников первого этажа, хотя наличник в виде каменной рамки с рустами характерен для позднего французского ренессанса начала XVII в. Эта стушеванность, приглушенность стилевой характеристики отдельных деталей приводит к тому, что сама поверхность стены – лаконичная по пластике, но насыщенная цветом – объединяет их в единое художественно целое и при этом начинает явно доминировать в общем хоре архитектурных форм. Центр тяжести, таким образом, переносится с отдельной детали на общую композицию здания».