Присутствующие: Амаль Бишара, священник Рихард Шмидбауэр и две пожилые дамы, чьи имена не важны.

Амаль была единственной в помещении женщиной восточной наружности. Длинные черные волосы, джинсы и водолазка. Она была красива без экзотичности, дружелюбна и держалась необычайно взросло для студентки. Ее немецкий был лучше среднего, но с акцентом. Она сидела за одним из столов; перед ней стояли фигурки ручной работы из оливкового дерева, рождественская группа. Мария и Иосиф. Бык и осел. Волхвы с Востока. Рядом освященная вода в маленьких пластиковых бутылках. «Из Святой земли», – было написано от руки. Амаль разливала глинтвейн.

– А фигурки из Израиля? – спросила одна из женщин.

– Да, – ответил священник. – Настоящая ручная работа. Сделано с любовью, женщинами из общины, с которой мы дружим.

Амаль молчала, хотя было видно, что она с трудом сдерживается.

– Святая вода тоже?

– Из реки Иордан, – сказала Амаль.

– Я вижу. Вы тоже из Израиля?

– Нет.

– Вы итальянка?

– Я родом из Вифлеема.

Дама непонимающе переводила глаза с Амаль на священником. Амаль приветливо улыбалась.

– Рождественские фигуры сделаны из настоящего оливкового дерева, – отметил священник.

– Вифлеем же в Израиле? – тихо спросила женщина у священника, словно переспрашивала его про какое-то место из Библии.

– Нет. В Палестине, – сказала Амаль. – Я палестинка.

– Это наша Амаль, – быстро вмешался священник. – Она молодая беженка. Община помогает ей, чтобы она могла получить здесь образование.

– Что, палестинка? – спросила вторая женщина, которая до сих пор стояла молча.

– Да, – сказала Амаль и снова приветливо улыбнулась.

– Как-то совсем не похожа, – с баварским акцентом обратилась вторая женщина к первой.

– Почему? Как же я должна выглядеть?