И кстати, походя роняет он, вопрос о cimetero accatolico, некатолическом кладбище, разрешился. Tutto pieno, мест нет, гробы складывают в похоронном зале. Вариант кремации также не рассматривается, поскольку единственный крематорий в городе вышел из строя. Не хочу ли, мол, я подумать над возможностью перевозки тела в Германию. Иначе он попадет на cimetero cattolico, как все нормальные люди.

* * *

Наверху, в комнате для гостей, Жоэль никак не может закрыть свой чемодан.

– Нина, помоги мне.

Он забит фотографиями.

– Но мы не можем так просто уйти.

– Мне здесь делать больше нечего. Как, впрочем, и раньше.

Я оглядываю комнату. По окну бегут дорожки дождя. Когда мы с чемоданами спускаемся по лестнице, кто-то отпирает входную дверь снаружи. Заходит мокрый до нитки Элиас.

– Останьтесь, – говорит он. – Нам нужно поговорить. – И, взглянув на удивленного Каталано, добавляет: – В кругу семьи.

Он проходит в гостиную и кладет свой рюкзак на стол. Снимает мокрую куртку, мокрую рубашку и мокрые ботинки.

– Тебе следует сейчас уладить финансовые вопросы, – серьезно говорит Каталано. – Завтра приедет синьор Ланца из Банка Сицилии.

– Спасибо. Я позабочусь об этом.

– Элиас, мы выиграли битву, но не войну. Все еще может обернуться весьма большими неприятностями.

– Я знаю. Но у меня гости.

– Банк может посчитать это захватом дома.

Элиас, не отвечая, обнимает его и провожает до двери.

– Вот как ты выражаешь мне благодарность, – ворчит Каталано.