– Это давняя история.

Друзья снова позвали ее, и она попрощалась. Мориц остался стоять, досадуя на себя. Девушка задела его за больное, поселила в нем неуверенность.

* * *

Мориц потерял надежду. Ни в коем случае нельзя создавать у объекта ощущение, будто ты в нем заинтересован. А он и так зашел слишком далеко. Но в начале марта раздался неожиданный звонок. Это была Амаль. Голос ее звучал взволнованно.

– Насчет фотографий… Если вы все еще хотите, мы согласны.

– Ладно, но почему вдруг?

– При одном условии. Никакой политики.

Мориц был озадачен.

– Разве вы не говорили, что в вашей жизни все – политика?

– Я не могу обсуждать это по телефону.

* * *

Они встретились тем же вечером в ресторане «Атцингер», Шеллингштрассе, 9. Амаль объяснила Морицу свои мотивы, которые она согласовала с Палестинским студенческим союзом. Вообще-то, большинство было против фоторепортажа. Они не доверяли немецкой прессе. Но текущие события заставляют пересмотреть позицию.

– Вы имеете в виду захват самолета в Адене?

– Все последние дни СМИ говорят о палестинцах. Но не о Палестине.

– Что вы имеете в виду?

– Во всех газетах пишут про угонщиков. Но никто не объясняет, почему они это делают.

– Послушайте, я могу предложить вам портреты, но не пропагандистскую платформу.

– Этого и не нужно. Именно поэтому – никакой политики. Вы можете сфотографировать нас в столовой, как мы едим кнедли, или в общежитии, когда мы играем в шахматы. Я могу приготовить фалафель, а если хотите, мы потанцуем.

– Своего рода фольклорный репортаж? И для чего вам это?

Амаль огляделась, как бы желая убедиться, что в помещении нет никого, кто ее знает.