– Нет.

Иностранцы никогда не звонят в полицию, подумал он. Иностранцы боятся полиции. Иностранцы решают все вопросы между собой.

* * *

Они отвели его в комнату Амаль и усадили на кровать. Халиль помог ему снять окровавленную рубашку. Амаль достала аптечку и обработала раны спиртом. Мориц и забыл, когда о нем кто-то заботился. Затем девушка занялась Халилем. Ему тоже крепко досталось. Но он не подавал виду. Словно это не первая драка для него.

– Пару месяцев назад у нас обнаружился предатель, – говорил Халиль. – С тех пор у людей нервы на пределе.

– Что за предатель?

– Один из палестинцев. Его завербовали.

– Кто?

Халиль многозначительно поднял брови:

– Я застукал его, когда он ставил жучок в моей комнате. Мы подрались, а потом… Он на коленях умолял нас о прощении. Они ему хорошо заплатили. У него мать больна, ей нужно в больницу в Иерусалиме.

Мориц постарался не выдать волнения, сердце забилось быстрее.

– Он клялся, что рассказывал им только всякое вранье.

– Один иракец, – добавила Амаль, – потребовал, чтобы он доказал.

– Как?

– Он должен был убить офицера, с которым общался.

У Морица перехватило дыхание.

– И что он сделал?

– Спрыгнул с крыши.

* * *

За дверью раздался шум. Мужские голоса переговаривались на арабском. Амаль тихо закрыла дверь на щеколду и выключила свет. Постучали. Затем дверная ручка дернулась. Амаль прижала пальцы к губам. Все затаили дыхание. Потом послышались удаляющиеся шаги. Глаза привыкли к лунному свету, лившемуся из окна. Амаль приложила ухо к двери, а затем стала готовить кофе на электрической плите. Халиль в изнеможении откинулся на кровати. К тому времени, как Амаль разлила кофе по маленьким чашечкам, он уже спал. Тревога заполонила все тело Морица, и ему показалось, что Амаль испытывает нечто похожее. Сдерживаемое волнение от того, что они наедине друг с другом, пусть и не вполне одни. Они пили кофе.