Теперь уже все окна были открыты. Старики и дети, мужчины и женщины, которые столько дней сидели по домам, все вдруг появились. Голос Файруз залил улицу, точно весенний дождь. Я заплакала.

– Не плачь, – сказал папа. – Иначе ты заразишь остальных.

Я взяла себя в руки и вытерла слезы. Внизу на дороге затормозил джип. Солдаты заорали нам на иврите и по-английски. Заткнитесь! Но никто не сдвинулся с места. У меня затряслись колени. Но никто этого не видел. Взявшись за руки, мы тихонько подпевали. Я увидела, что жена соседа напротив тоже шевелит губами. Один мужчина закрыл руками лицо и начал всхлипывать. Он исчез, и его место занял другой. Все пели негромко; мы проиграли войну. Мы просто показывали друг другу, что мы еще живы. Что мы не одиноки. Солдаты раздраженно сновали по улице. Я подумала, понимают ли они арабский язык. Будут ли стрелять. Учили ли их тому, как убить песню. А может, голос Файруз околдует их и им захочется стать желанными гостями. Но никто не открыл им дверь, никто не смотрел на них. Я закрыла глаза и крепко сжала руку отца. Файруз уносила нас прочь, над крышами домов, над холмами, до самого Иерусалима.

Глава 44

Глава

44

Вы хотели узнать историю моего платья. Я рассказала пока половину. Наши истории никогда не движутся по прямой. Мы делаем один шаг вперед и два шага назад. Мир кладет камни на нашем пути, а мы подбираем их, чтобы построить дом. Потом кто-то приходит и сносит его, и мы начинаем все заново.

* * *

Сами пытался со мной связаться. Он звонил Азизу, у которого в кафе был телефон. Но в то время нам запрещено было покидать дома. Когда нам наконец разрешили выходить днем на улицу, я позвонила сама, но теперь я не смогла его застать. Вместе со своей семьей Сами оказался в лагере беженцев на другом берегу реки Иордан. Лагерь назывался Карамех, что по иронии судьбы означает «достоинство». Сами оставил мне сообщение: он придет ко мне, как только мосты снова откроют. Я смотрела в окно на облака, плывущие с востока, всего за несколько минут они пересекали Иордан, без всяких усилий. Как и мы – прежде.

Я ждала. На своем свадебном платье я вышила ветки апельсина. Если чему и можно научиться, будучи палестинкой, так это ждать, не теряя надежды. Надежда – мое имя. Амаль.

* * *

Вместо моего жениха на белом арабском скакуне прибыли туристы из Тель-Авива. Вчера еще в военной форме, сегодня – в шортах, с фотоаппаратами на шеях. Они всегда приходили группами. Некоторые покупали печенье. Расплачивались израильскими лирами и отказывались брать иорданские динары в качестве сдачи. У одних было самодовольство победителей, которые могут приказывать побежденным. Другие были дружелюбны, как покровители, будто желали сделать что-то хорошее для местных жителей, покупая у них товары. Но большинство были просто равнодушны. Любители приключений на экскурсии – как скауты в дикой местности.