Почему Анита чувствовала себя так неловко?

Сначала они некоторое время молчали, потом снова стали созваниваться. Их тянуло друг к другу. И Анита подозревала, что она боялась вовсе не прочных отношений. Но возможности потерять их.

Она поняла это в ту ночь, когда узнала о нападении в Риме. Отколовшаяся от НФОП группа устроила стрельбу в аэропорту, забросала зажигательными бомбами самолет компании «Пэн Эм», а затем угнала самолет «Люфтганзы» в Кувейт. Первая мысль Аниты была о Ральфе. К счастью, он летел на другом рейсе. Когда они снова увиделись, то буквально набросились друг на друга и не выходили из гостиничного номера два дня. С тех пор они официально были вместе.

* * *

Затем произошли три необычные вещи.

* * *

Во-первых, Ральф не делал ей предложения. Его развод был долгим и затяжным. Они спорили из-за денег и опекунства. Лесли перевезла детей в Покипси, а он оставил себе квартиру в Квинсе. Однажды он сказал, что в наше время мужчина не может позволить себе жениться дважды. Поэтому у Аниты не было причин убегать.

* * *

Во-вторых, Анита забеременела. Впервые. Несмотря на таблетки.

Вопреки всем статистическим данным.

* * *

И третье: когда она рассказала об этом Ральфу – по телефону; она в Париже, он в Тегеране, – он сделал предложение.

И она не убежала.

Не потому что она любила Ральфа больше, чем мужчин до него. А потому что все, случившееся вместе с ним, предлагало ей выход. Из жизни, с которой она уже не могла справиться самостоятельно.

* * *

По совету гинеколога ей пришлось отказаться от таблеток. Довольно скоро ее страх вернулся. Ральф отреагировал прагматически. Он обеспечит их обоих, сказал он, а через пару лет она сможет вернуться на работу. Аните совсем не улыбалась идея оставить полеты. Но какой у нее был выбор? Некоторое время Ральф летал между Нью-Йорком и Франкфуртом, затем продал свою квартиру в Квинсе и попросил перевести его в Германию. У «Пэм Эм» были короткие рейсы – в Берлин и обратно, дважды в день. Раз в месяц он навещал своих сыновей.

Они сняли квартиру во Франкфурте в районе Заксенхойзер-берг. Три комнаты в новостройке, новое здание, полоса воздушных подходов. Купили цветной телевизор. Незадолго до моего появления на свет Анита повесила занавески.

* * *

Как я думаю, день моего рождения был низшей точкой в жизни моей матери. Она никогда не говорила мне об этом, но было очевидно, кто виноват в том, что она потеряла свободу. У американцев есть подходящее выражение, being grounded, буквально – «быть приземленным», на деле – «находиться под домашним арестом». Она не была плохой матерью, вовсе нет, и ни в чем не обвиняла меня. Но ребенок же чувствует, когда оказывается не в том месте и не в то время. И это было моим основным чувством с тех пор, как я себя помню. Другие дети сразу оказываются в приготовленном гнездышке, а я сразу стала обузой для родителей. Позже мама как-то сказала мне, что я была «совершенно беспроблемной». Как будто это добродетель – если ребенок не может сказать, что ему нужно. Но я поняла это лишь много позже, когда ничего уже нельзя было поправить. Скажем так: я была тихим ребенком. Рано научившимся, как стать невидимым. Чтобы не усложнять и без того сложную жизнь мамы и папы.