Ей следует поторопиться, сказал Ральф.
Анита заказала «Май Тай».
После полуночи вечеринка все-таки сделалась расслабленной. Только Анита и Ральф сидели в стороне. Он рассказывал о Покипси, она – о Трептове.
В четыре часа утра, когда Хайке целовалась со вторым пилотом, Анита и Ральф стояли под моросящим дождем перед Стеной.
– Покажи мне Берлин, – сказал он. – Ты же берлинка.
Они глядели на колючую проволоку, пограничников в свете неоновых огней и знак на четырех языках:
ВЫ ПОКИДАЕТЕ АМЕРИКАНСКИЙ СЕКТОР
С той стороны Стену называли Антифашистским оборонительным валом. А с этой казалось, что за ней скрывается что-то зловещее.
– Почему ты никогда не навещала свою мать? Боялась, что они тебя больше не выпустят?
– Да, – сказала она. Но это было неправдой. Она не боялась ГДР. Втайне она была рада Стене. За ней осталось все то, что она терпеть не могла в своей жизни.
* * *
Затем они сели в «шевроле-корвет», который одолжил Ральфу его друг, и он отвез Аниту в Темпельхоф. При прощании он передал ей пластиковую коробочку с имипрамином.
–
–