Первое, что сделал Мориц, прежде чем отправиться в свой номер, – он пошел искать бар на бельэтаже. И сразу же нашел. На том же месте, что и сорок с лишним лет назад. Но нет рояля. Нет Виктора. Группы бизнесменов курили в креслах. По радио звучала песня. Мориц остановился в нерешительности, пока не понял, что привлекает внимание. Он подсел к бару и заказал пиво. Из зеркала на него смотрело лицо, в котором он только со второго взгляда узнал себя. Как будто это был куда более пожилой человек. Столько всего произошло, а он все равно чувствовал себя здесь двадцатилетним парнем в военной форме, которого забросили в чужой мир, а он и не понимает зачем. Интересно, подумал он, как бы выглядел сейчас Виктор. А как выглядит сейчас Ясмина. Вспомнил фотографию Амаль на базаре, которую не взял с собой из соображений безопасности. Для него она на фото выглядела такой же, как прежде. Голос бармена вывел его из задумчивости:
– Он когда-то пел здесь, вы знаете об этом, месье?
– Кто?
– Ну, он.
По радио звучал шансон. Голос, который не перепутаешь, – Шарль Азнавур.
– О да.
А что стало бы с Виктором, если бы немцы не вторглись сюда? Может, это его голос звучал бы сейчас по радио.
Парижский проспект ночью был забит транспортом, точно среди бела дня. Никто не предупредил Морица, что начался Рамадан. В отеле напитки и еду подавали весь день, но за пределами отеля рестораны открывались только на закате. Мориц прихватил с завтрака кусок багета с сыром, два апельсина и бутылку воды.
Поначалу он хотел арендовать машину, чтобы поехать в южный пригород, где находилась штаб-квартира ООП. Но, выйдя из отеля, вдруг решил взять такси.
На север. Пиккола Сицилия.
Таксисту ничего не говорило это название.
Мориц объяснил ему, где находится район.
– А, Ла-Гулет! – воскликнул водитель.
По дороге он рассказывал, как там красиво, особенно сейчас, когда потеплело и все стекаются на пляж. Он должен поискать себе там
– Там родилась даже Клаудия Кардинале! – крикнул водитель.
– И как, она сюда приезжает?
Водитель пренебрежительно махнул рукой: