— Понятно, — сказала я. — Ваши папа и мама. Они живы?

— Нет, — сказал он. — Они скончались не так давно. Сначала папа, мама потом. Я у них поздний ребенок.

— У вас есть братья и сестры? — спросила я.

— Нет, — сказал он. — Я единственный сын. Единственный кувзар на свете.

— Грустная история, — сказала я. — Ну и что дальше?

— Дальше университет, адвокатура, тюрьма и виселица.

— Ох! — сказала я. — Что вы такое говорите?

Хотя я все поняла.

Но он не понял, что я все поняла, и объяснил:

— Потому что я непременно наведу справки и узнаю, кто убил всю мою родню. Я их разыщу. Конечно, этот помещик давно умер. Но я найду его детей и внуков, даже правнуков… Пусть меня потом повесят.

— Вы убьете всех? — спросила я. — Включая маленьких детей?

— Они ведь убили всех нас. Включая маленьких детей.

— Но маленькие дети не убивали!

— Наши маленькие дети тоже ничего плохого не сделали этому помещику.

— Грустная история, — повторила я. — То есть вы хотите исполнить завет ваших родителей, да?

— Да, — сказал он. — То есть нет. Они мне ничего такого не завещали.

— Ну вот видите! — сказала я. — Они вас не призывали убивать детей и внуков. Зачем же брать кровь на душу?

— Я просто чувствую, что так надо. Сердцем чувствую.

— Это дурно, дорогой Петер. Злое у вас сердце. Мстить — это приумножать зло. Но вы знаете, я вас понимаю. Не получается жить по божественным прописям. Я вас очень хорошо понимаю.

— Какая вы умная и все-таки добрая, — вздохнул он и протянул мне руку.