Другой пласт ассоциаций связан с «контрреволюцией революции Петра». На таких основаниях поэт готов был поддержать правительство. Но оно само металось из стороны в сторону, едва нащупывало путь. То говорило о реформах, которые оградили бы «права дворянства и крепостных», о просвещении в национальном духе, то не позволяло именовать «державца полумира» в «Медном всаднике» «кумиром», то есть языческим божеством. Петровскому повороту к Западу как будто говорили: «Атанде!» Но выходило жалко: «атанде-с!» Ведь вся империя была создана «строителем чудотворным», а разрушать новый государь не хотел.
Наконец, автор говорил о самой повести. Абсолютные противоположности не могут сочетаться в одном персонаже. Рано или поздно одна вытеснит другую. Читатель видит мгновение их неустойчивого единства. Происходящее во вьюжном Петербурге «Пиковой дамы» может быть объяснено либо земными причинами, либо мистическими. Но в тексте их не разлить водой. По какую сторону реальности расположен описанный мир? Неужели по обе сразу?
Пушкин создал шаткое равновесие, которое через секунду должно рассыпаться. Но застыло на века.
Литература
Литература
А. С. Пушкин в воспоминаниях современников: В 2 т. / Сост. и примеч. В. Э. Вацуро и др.; вступ. ст. В. Э. Вацуро. М.: Художественная литература, 1985 (Серия литературных мемуаров).
Агада: Сказания, притчи, изречения Талмуда и Мидрашей. М.: Раритет, 1993.
Александр I: «Сфинкс, не разгаданный до гроба»: Каталог выставки / Авт. ст. кат. А. И. Барковец и др. СПб.: Славия, 2005.
Александр Пушкин: Конек-горбунок. М.: КАЗАРОВ, 2011.